Реквием - Лорен Оливер

Я настолько испугана, что останавливаюсь, как вкопанная.

— Что за черт?

Макс идет позади меня и успевает уклониться от столкновения лишь в последнее мгновение.

— Новое сооружение, — говорит он. — Усиление пограничного контроля. Усиление контроля повсюду. Из Портленда делают образец. — Макс качает головой и что-то бормочет себе под нос.

От этой картины — зрелища свежевозведенной стены — мое сердце начинает лихорадочно стучать. Я покинула Портленд меньше года назад, но он уже изменился. Мне становится страшно, что за стеной все тоже стало совершенно другим. Возможно, я не узнаю ни одной улицы. Возможно, я даже не сумею найти до­рогу к дому тети Кэрол.

Возможно, я не смогу отыскать Грейс.

Я невольно беспокоюсь и о Хане тоже. Где, инте­ресно, она будет, когда мы хлынем в Портленд? Мы, изгнанные дети, блудные сыновья — мы подобны ан­гелам, описанным в Руководстве «ББс», тем самым, которых сбросили на землю за то, что они дали убе­жище болезни, которые были изгнаны разгневанным богом.

Но я напоминаю себе, что моей Ханы — той Ханы, которую я знала и любила, — больше нет.

— Мне это не нравится, — говорю я.

Макс оборачивается, чтобы взглянуть на меня, и уголок его губ приподнимается в усмешке.

— Не переживай, — говорит он. — Оно тут долго не простоит.

Итак — новые взрывы. В этом есть свой смысл. Нам нужно каким-то образом провести в Портленд много людей.

Высокий, пронзительный свист разрывает утрен­нюю тишину. Бист. Они с Пиппой сегодня утром от­правились в дозор, осмотреть окрестности города, вы­искивая других заразных, лагерь или хоумстид. Мы поворачиваем на юг. Мы идем с середины ночи, но те­перь нас переполняет новая энергия, и мы движемся быстрее, чем ночью.

Деревья расступаются, и мы оказываемся на краю большого расчищенного участка леса. Растительность тщательно подстрижена, и длинная ухоженная аллея тянется на четверть мили. На этом участке расположе­ны трейлеры — вместо колес они стоят на шлакобетон­ных блоках и бетонных глыбах, — а вместе с ними ку­зова грузовых автомобилей, палатки и одеяла, повешенные на ветки деревьев и образующие навесы. По лагерю уже бродят люди, и в воздухе пахнет дымом костра.

Бист с Пиппой стоят чуть в стороне и разговарива­ют с высоким русоволосым мужчиной у одного из трейлеров.

Рэйвен с моей матерью начинают выгонять группу на открытое место. Я остаюсь стоять на месте, словно корни пустила. Джулиан, осознав, что я не иду с груп­пой, возвращается обратно ко мне.

— Что такое? — спрашивает он. Глаза у него крас­ные. Он делает больше любого другого: ходит в раз­ведку, ищет еду, стоит на страже, пока остальные спят.

— Я... я знаю, где мы, — отвечаю я. — Я раньше тут бывала.

Я не добавляю: «С Алексом». Мне этого не требу­ется. У Джулиана вспыхивают глаза.

— Пойдем, — говорит он. Тон у него натянутый, но он берет меня за руку. Ладони у него сделались мозо­листыми, но прикосновение осталось все таким же нежным.

Я машинально оглядываю строй трейлеров, пыта­ясь вычислить, какой из них Алекс назвал тогда сво­им. Но тот визит происходил прошлым летом, в тем­ноте, и я была перепугана. Я не помню никаких примет этого трейлера, кроме складывающейся крыши из не­промокаемого брезента, а с того места, где я стояла, это не разглядеть.

Я чувствую всплеск надежды. Может быть, Алекс здесь. Может быть, он вернулся в знакомые края.

Русоволосый мужчина разговаривает с Пиппой.

— Вы пришли очень вовремя, — говорит он. Он на­много старше, чем казалось издалека, — ему самое меньшее за сорок, — хотя шея у него безупречная. Он явно не провел хоть сколько-нибудь существенного времени в Зомбиленде. — Час икс завтра в полдень.

— Завтра?! — переспрашивает Пиппа. Они с Тэком переглядываются. Джулиан сжимает мою руку. Меня охватывает беспокойство. — Почему так скоро? Если бы у нас было больше времени на то, чтобы составить план...

— И больше времени подкормиться, — вмешивает­ся Рэйвен. — Половина наших людей практически умирают от голода. Из них не выйдет хороших бойцов.

Русоволосый мужчина разводит руками.

— Это не я решал. Мы согласовываем действия с друзьями на той стороне. Завтра — лучший шанс на прорыв. Завтра значительная часть службы безопасности будет занята. Завтра в лабораториях обществен­ное мероприятие. Их снимут с периметра, чтобы охра­нять его.

Пиппа трет глаза и вздыхает. К разговору подклю­чается моя мать:

— Кто пойдет первым?

— Мы еще работаем над деталями, — отвечает муж­чина. — Мы не знаем, дошло ли наше сообщение до со­противления. Не знаем, можем ли мы надеяться хоть на какую-то помощь.

Когда он обращается к моей матери, его манера держаться сильно изменяется: он говорит более офи­циально и более почтительно. Я вижу, как его взгляд скользит по татуировке на ее шее, той самой, что вы­дает в ней бывшего узника Крипты. Он, очевидно, зна­ет, что это означает, хотя и не жил в Портленде.

— Теперь у вас есть помощь, — говорит моя мать.

Русоволосый мужчина окидывает взглядом нашу группу. Все новые и новые люди выходят из леса на расчищенную территорию, сбиваясь в кучу в неярком утреннем свете. Он слегка вздыхает, словно лишь сей­час осознал нашу численность.

— Сколько вас здесь? — спрашивает он.

Рэйвен улыбается во все тридцать два зуба.

— Достаточно, — говорит она.