Глаз вечности - Мэгги Фьюри

– Смотри-ка! – воскликнул наконец Алестан. – Осел-то принадлежал великанам, наш ловкач увел скотинку, когда перехитрил их! Всю сказку герой топает пешком, стало быть, вот предпоследняя картинка.

– Молодчина!

Командир похлопал спутника по плечу. Алестан расцвел от гордости. А ведь и вправду, что-то в этом есть!

– Остался еще один изразец, с ведьмой. – Воришка поднял картинку и хмыкнул: – Одежка, кое-где прожженная, сокровища у человечка с собой, а вот ослика нет. Кладем между чудовищем и людоедами. Баста! Управились.

Мужчины довольно ухмыльнулись друг другу.

– Что же мы? – спохватился Гальверон. – Пора испытать, правильно я придумал или нет.

Присев на корточки у края ловушки, воин слегка вздрогнул от боли в колене.

– Давай сюда первую.

Он не глядя протянул руку назад.

Серый Призрак протянул товарищу волшебную плитку, на которой маленький храбрец покидает родной дом, отправляясь в дальние странствия. Меч Божий склонился и бережно положил изразец в синее углубление. Раздался громкий щелчок, рисунок безупречно вписался в нужную клетку.

– Надо бы проверить, – промолвил командир. – Что у тебя там, сухарь или как это называется?

Брат Алианны нашарил в сумке еще одну лепешку.

– Так и пробросаться недолго, – проворчал он. – Вот опухнем с голоду…

Гальверон пренебрежительно осмотрел засохший кусок теста и разломил пополам.

– А что с ним еще делать? Ты же не собираешься грызть булыжники?

– Я передам Телимону твои слова. Убежден, ему будет приятно.

– Только попробуй – слопаешь у меня на глазах все, что уцелеет, – припугнул воин и подался чуть назад. – Береги-ись!

Половина лепешки полетела на белую клетку. И снова полыхнули послушные чьей-то злой воле молнии. В воздухе запахло, будто после грозы. Воин кивнул:

– Западню мы не обезвредили, да я не очень-то и надеялся. А как насчет второй догадки? – Точно прицелившись, он швырнул остатком «сухаря» в живую картинку.

Ничего не изменилось. Лицо командира озарила широченная улыбка.

– Что я говорил! Продолжим! – И он с опаской шагнул на вставленный в пол изразец.

Вокруг по-прежнему было тихо. Чтобы наклониться вперед, Гальверону пришлось встать на клетку обеими ногами.

– М-да, неудобно, – пробормотал он, возвратился обратно скинул сапоги, а затем накрепко привязал их к походному ранцу. – Разулся бы и ты, – обратился воин к спутнику, – идти-то нам вместе.

– А мне и так хорошо, – отозвался тот, указывая взглядом на собственную обувь: мягкую, невесомую, словно вторая кожа. Воришке по-иному ходить нельзя. – Ну что, собрался? Когда начинаем?

– Давно пора! – Меч Божий поднялся и расправил плечи. – Вперед.

Шаг за шагом пробирались путники через «шахматную доску», обливаясь потом при мысли о том, чтобы сорваться и неосторожно ступить на запретную клетку. Серый Призрак осторожно прижимал к себе стопку изразцов, поочередно подавая их товарищу. Командир присаживался на корточки, пристраивал новую картинку в ее углублении, после чего медленно выпрямлялся. Алестана, которому досталась самая легкая часть работы, восхитили стойкость и мужество этого человека. Невозможно было и представить, что за чудовищную боль причиняли движения его пострадавшему колену. К тому же воришка стоял одновременно на двух плитках – непозволительная роскошь для воина, ступни которого чуть ли не вплотную прижимались друг к другу.

Минуты превратились в вечность. Алестан кусал губы от нетерпения. Но вот наконец товарищи достигли цели. Ступив на гладкий металлический пол коридора, каждый вздохнул с глубочайшим облегчением. Меч Божий с наслаждением потянулся и начал растирать онемевшие от натуги бедра.

– Хвала небесам. Я уж беспокоился.

– Гальверон, обернись! Скорее!

Брат Алианны изумленно смотрел назад. Один за другим изразцы с одушевленными рисунками уходили вниз и оставляли после себя темно-голубые выемки. Воришка перевел взгляд на стену, заранее зная, что он там увидит. Картинки по очереди проявлялись там же, где путники впервые нашли их вскоре все стало по-прежнему.

– Чтоб мне пусто было! – выдохнул Серый Призрак. – Ну хоть одна загадка разрешилась.

– Вот и прекрасно, – откликнулся командир. – А то ведь ты у нас горазд сочинять: «ходит кто-то, развешивает»!..

– Как твое колено? – повернулся к нему Алестан. – Сразу пойдем или сперва передохнешь?

– Сразу. Может, по дороге расхожусь, оно и полегчает.

Гальверон закинул ранец за плечи и с решительным видом захромал по туннелю. Товарищ неодобрительно хмыкнул, но отправился следом. На сей раз новое препятствие не заставило себя долго ждать.

– Только не это! Опять! – простонал воин.

Коридор пересекала новая шахта. Ругаясь вполголоса, воришка приблизился к самому краю, осмотрелся – и совершенно пал духом.

– Да эта яма раза в два шире прежней! – тоскливо протянул он. – И ни столба тебе в середине, ничегошеньки! Сплошной колодец, чтоб ему несдобровать! Слезай, друг, приехали!

Алестан разгневанно бросил свои вещи, уселся на пол и спрятал пылающее лицо в ладонях. Командир подковылял ближе.

– Что ж, здесь хотя бы дно можно разглядеть. Слабое, конечно, утешение: пока вниз долетишь, смерть за тобой раз десять прийти успеет.

Он опустился рядом с товарищем, хмурый и пасмурный, словно грозовое небо.

– Неправильно это все! – вслух пожаловался воин. – Из любого положения был выход, а тут его нет!

– Знаешь, что? – встрепенулся воришка. – А ведь ты верно сказал: что-то здесь не так. Если шахту не пересечь, то где же Алианна?

Гальверон просветлел.

– О звезды, благословите нашу беглянку! Я всегда думал: эта с чем угодно справится! Значит, и мы выберемся.

Серый Призрак недоуменно покосился на спутника.

– А мне казалось, ты на нее сердит?

– Ну да, разумеется, – перебил его Меч Божий. – С чего ты взял, что нет?

– Я-то верю, – хихикнул бывший узник. – Ты бы еще бабушке своей рассказал!

Командир метнул на него рассерженный взгляд.

– Хватит уже трепать языком, помоги лучше выход найти.

Товарищи взялись обшаривать каждый дюйм коридора – они чуть ли не носом водили по стенам, ощупывали гладкий металл пальцами, измерили шагами пол, даже с опасностью для жизни свешивались над пропастью: может, с внутренней стороны что-нибудь спрятано?

Поиски ни к чему не привели.

Наконец Гальверон сдался.