Кость войны - Антон Корнилов

Капитан ойкнул и отступил. Опьянение мгновенно развеялось в его голове. Он увидел, что Ушаам почему-то резко и почти неузнаваемо изменился. Втянулись толстые лоснящиеся щеки, густые брови стали реже – седые они теперь были, а вовсе не красные, как борода. И глаза сверкали из-под бровей как-то по-новому, и морщины, которых прежде не было, легли от носа к усам, избороздили высокий лоб.

– Чего тебе, любезнейший? – голосом мягким, каким никогда не говорил, произнес Ушаам. – Горюешь о потерях?

Капитан несколько раз открыл и закрыл рот, не найдя, что ответить.

Тогда Ушаам достал из-за пазухи увесистый кошель и, усмехаясь, протянул капитану. Моряк принял кошель задрожавшей рукой, раскрыл и заглянул внутрь.

Золото.

Откуда оно у этого прохиндея?.. Как он сумел утаить его и почему это вдруг так просто отдает капитану?

– Не горюй, – сказал между тем купец. – Держи. Этого хватит, чтобы покрыть твой долг. И спасибо тебе за все. Ты славный парень.

Копна седых волос зашевелилась на голове капитана, будто там проснулся клубок змей. О своем долге он не говорил никому. Кто будет связываться с капитаном, делу которого угрожает крах?! И из-за чего? Из-за слабости к азартным играм. Откуда Ушаам знает?! И почему?..

Мысли спутались, разум капитана померк. Он прижал к груди кошель и, беспрестанно и бестолково кланяясь, попятился к люку трюма.

А купец Ушаам остался стоять у борта, усмехаясь чему-то в бороду. Если бы кто случился с ним рядом, он бы мог расслышать, что бормочет краснобородый:

– Все еще можно поправить… Все не так плохо… Он сделает то, что должен, иначе и не может быть… Ты просчитался, Эолле Хохотун, ты просчитался…

Передернув плечами, купец взглянул в серое, затянутое тучами небо. И глаза его стали серьезными, а губы перестали изгибаться в усмешке. Уже полдень, а серый полумрак все еще скрывает небо. И дождем совсем не пахнет. И море спокойно. Просто Тьма окрепла настолько, что уже и день почти превратила в ночь. Такое бывало и раньше, но давно, очень давно. Так давно, что уж и старики этого не помнят. А он, тот, кого называли купцом Ушаамом, помнит. Ибо прожил намного дольше, чем отпущено обыкновенному человеку.

Купец забрал свою красную бороду в кулак и резко дернул. Борода отвалилась целиком вместе с вислыми усами и пышными бакенбардами.

Маргон, Один-из-Четырех, потер покрасневшие от хны щеки и швырнул фальшивую бороду за борт.

Он сделал все, что мог. Он в последний раз помог Ловцу не соскользнуть с пути его судьбы. Пусть дальше Ловец поступает так, как подскажет ему провидение.

Снова поднял Маргон глаза к темному небу. Страшно… Даже и его пробирает дрожь от вида клубящейся на небосводе Тьмы. Тьмы, вырвавшейся из затхлых недр Преисподней. Да, такое уже случалось на многострадальных человеческих землях. Когда легендарный Орик, завладев Костью Войны, двинулся в свой страшный поход, лишь случайно не окончившийся гибелью всего живого…

Тьма…

Внезапно Маргон дернулся, будто от пощечины. Легонькое даже для него, а для обычного человека совсем неощутимое чувство коснулось его. Он сосредоточился, вцепившись в борт, закрыл глаза.

Сомнений быть не могло.

Он снова чувствовал присутствие Эолле Хохотуна. Ясно чувствовал. Эолле возвратился в мир смертных.

Зачем?

Он не знал, радоваться или тревожиться.

Если Эолле вернулся, значит, ощутил опасность. Значит, все идет совершенно не так, как ему бы хотелось.

Но – Эолле вернулся. И теперь – жди беды.

Маргон резко развернулся.

– Меняем курс! – крикнул он. И, когда из люка высунулась кудлатая голова капитана, добавил: – Мы идем обратно!