Чистилище - Сергей Тармашев

– Димон, там вроде чисто, – рабочий с охапкой потемневших обломков каких-то деревянных стройматериалов осторожно выглядывал из-за угла здоровенного пролома в стене заводского цеха.

– Чисто будет тогда, когда ты вернешься на Плантации незараженным и невредимым, – Димка отодвинул работягу в сторону, махнул рукой бойцу со щитом и смерил рабочих суровым взглядом: – Арбалетный болт в лицо захотелось? Зары иногда стреляют очень даже метко! – Рабочие невольно попятились в глубь закопченного многочисленными пожарами цеха, укрываясь за кирпичной стеной. – Первым идет щит, потом ты и ты! – велел Димка, расставляя рабочих за щитоносцем в колонну по одному. – Я замыкающий! Солнце сейчас справа от нас, так что рабочим смотреть влево-вниз, чтобы стекла противогазов не бликовали! Идти вплотную друг к другу, от щита не отставать! Вперед!

Щитоносец неторопливо побежал вперед, и колонна устремилась за ним. Димка держал «Дабл» в положении для стрельбы стоя и через прицел окидывал взглядом приближающиеся заросли. С этой стороны улицы цех когда-то окружал довольно высокий бетонный забор, но сейчас от него осталось лишь несколько разбитых опрокинутых плит. Остальное за тридцать лет растащили зары. Среди них периодически появляется кто-то умный, и тогда то или иное племя пытается выстроить подобие обороны от мутантов. Но потом умник мутирует, и всё останавливается на полпути. На это Димке плевать, а вот на отсутствие забора – нет. По ту сторону дороги стоят какие-то выгоревшие руины, они невысоки, что исключает обстрел сверху, но зато густо поросли растительностью, в которой может скрываться лучник. Танк стоит прямо на дороге, между ржавых полопавшихся трамвайных путей, и под прикрытием щита дойти до него можно быстро и безопасно. Но всё равно надо быть начеку. Судьбу второй бригады повторять не хочется никому.

До танка добрались за несколько секунд, и пятнадцатиметровая махина высотой в три метра скрыла людей от потенциальной угрозы. Танкисты открыли задние двери, все быстро влезли внутрь, и Димка важно сообщил спешащему навстречу кочегару:

– Мы задерживаемся, нашли матценности! Три электродвигателя! Так что будем искать ещё. Штурвал приказал топить котел этим хламом, а штатное топливо беречь на обратный путь.

– Черт! – помрачнел кочегар, осматривая охапки почерневшего стройматериала: – Да тут гореть нечему, температура упадет! – Он обреченно махнул рукой: – Ладно, тащите к топке!

Он увлек рабочих за собой, и Димка бросил бдительный взгляд в ближайшую смотровую щель. Если сейчас где-нибудь мелькнет зар, то это будет последней ошибкой в его никчемной зараженной жизни! Расположенные вдоль бортов танка картечницы изрешетят в клочья кого угодно. Но если в кустах и прятались зары, то расставаться с жизнью они не хотели и на глаза не показывались. Ещё бы, это же танк! Говорят, когда-то, в старое время, это был обычный трамвай, который возил людей по городу. В общем-то, это вполне может быть правдой, потому что иногда, охраняя торговые караваны, Димке приходилось видеть измятые сгоревшие остовы каких-то больших машин, габаритами своими схожих с танком. Ездили трамваи по рельсам, которых в городе полно, и были то ли на электрической, то ли на дизельной тяге, Димка точно не помнил. Да и какая разница, тех технологий давно не существует. Электричество штука жутко дорогая, а жидкие топлива потеряли свои характеристики ещё до его рождения, да и сами двигатели пришли в негодность за тридцать лет дождей, снегов, жары и прочих климатических выкрутасов. Старики рассказывают, что срок хранения у жидкого топлива был невелик, лет пять или около того, потом топливо портится и становится просто горючей смесью, на которой может работать только паровой котел. Но зачем сжигать столь грозное оружие против мутов в топке, когда там отлично горит дерево и уголь? Поэтому из трамвая выбросили все лишнее, поставили современный паровой двигатель, колеса, мощный гудок, картечницы, усилили каркас и обшили его металлом. В общем, сделали из металлолома грозную боевую машину.

Танк и вправду был хорош. Он развивал скорость двадцать километров в час и спокойно вёз и запас дров, и тяжеленные материальные ценности, если таковые удавалось найти, и два десятка солдат и рабочих. Но главным его оружием был, конечно, паровой гудок. Он ревел так, что мутов сшибало с ног, и это позволяло проезжать по мостам и мимо метро без потерь. Правда, танковую броню иногда пробивали арбалеты заров, но такое случалось нечасто. Зараженные многочисленны, но туповаты, технологий у них почти нет, только самый, что ни на есть, примитив, и арбалеты попадали к ним в руки нечасто. Последний заразившийся во время начала эпидемии человек мутировал спустя двадцать лет после начала эпидемии, а то и пораньше. К сожалению, до того момента зараженные умудрились наплодить детей в больших количествах, что не удивительно, потому что на контрацепцию людям, каждую минуту ожидавшим мутации, было наплевать. Зато им точно так же было наплевать на обучение своих родившихся зараженными детишек. А, может, кто-то кого-то чему-то учить пытался, но занимался этим далеко не каждый, да и пока новое поколение заров подросло до вменяемого состояния, почти все представители старого мутировали.

Короче, хранить и передавать знания у заров особо некому. Каким-то мелочам они научились от родителей, до чего-то дошли сами, но это им не помогает, ведь они тоже мутируют. Даже до двадцати пяти лет зары практически не доживают, как правило, мутация происходит раньше, так что если какой-нибудь особо умный зар и допетрит до чего-то более-менее серьезного, то мутация неизбежно ставит крест на его «научно-технической карьере». Так что максимум, на что они способны, это выстрелить из лука, остальное их оружие и вовсе примитивно. Единственная проблема – иногда у заров появляются арбалеты. Изредка они находят такое оружие в руинах, чаще же оно достается им в ходе нападений на караваны и рабочие бригады Чистых. Ну, или зары могут подобрать то, что осталось от тех же самых бригад, подвергшихся атакам мутов. Как бы то ни было, степень опасности зараженных невелика. Хорошая резинокольчуга защищает почти от всего их оружия, кроме, разве что, стального арбалетного болта, но с этим справляется щит. Главное – не подставлять под выстрел лицевой щиток противогаза, вот это место действительно уязвимое. Но многие анклавы сейчас делают шлемы с частичной защитой противогаза, обзор хуже, зато защиты больше. Таскать всё это на себе довольно тяжело, но для этого и существуют танки.

– Выходим в обратном порядке! – скомандовал Димка возвращающимся от топки работягам.

Он вскинул «Дабл» и побежал к полуразрушенному заводскому цеху, держа невысокий темп. Торопливость сейчас ни к чему. Рабочим, что бегут следом, ещё дрова таскать, а потом матценности грузить, так что утомлять их не стоит. Да и самому носиться в противогазе как угорелому совсем не оптимистично – дышать через фильтр дело хоть и привычное, но от комфорта далекое. Рабочим-то ещё куда ни шло, их резинокольчуга легче, слой термостойкой резины под кольцами тоньше, сама кольчужная рубашка имеет только один слой, и веса на себе им приходится тащить не так много. А вот солдатская защита тяжелая. Правда, элитное снаряжение ещё тяжелее, оно изготавливается с применением высокотехнологичных материалов старого времени, оставшихся от бронежилетов, и как Штурвал в нем бегает, да ещё так бодро – это вопрос! Впрочем, ради сохранения жизни Димка тоже бы побегал. Что такое лишнее отягощение в сравнении с возможностью удержать укус Клыкаря?