Собирающая Стихии - Олег Авраменко

Очнувшись, я обнаружил, что сижу крепко привязанный к жёсткому деревянному креслу. Но это были сущие пустяки по сравнению с тем, что я был напрочь лишён доступа к силам. Я не мог сподобиться даже на такую мелочь, как связаться с родными и позвать их на помощь.

Я находился в небольшой комнатке без окон (это я заметил, потому как моё кресло стояло в углу), с массивной дубовой дверью, закрытой на засов изнутри. Помещение освещала электрическая лампа, висевшая на проводе под потолком. Из мебели, кроме кресла, к которому я был привязан, в комнате был ещё стол, два стула, на одном из которых сидел мой дядя Эмрис, а также мягкая кушетка, где неподвижно лежала Софи со связанными руками и ногами. Её глаза были закрыты, а лицо бледное; по всей видимости, она всё ещё была без сознания. Впрочем, это понятно — ведь основной удар пришёлся на неё, когда она пыталась остановить натиск Силы Порядка своим Образом.

Выходит, и адепты Источника не всесильны! Конечно, Софи совсем ещё зелёный адепт. Она такая молоденькая, неопытная, беззащитная… А сейчас и беспомощная.

Я резко дёрнулся в кресле, пытаясь вырваться, но ничего этим не достиг, кроме боли от впившихся в тело верёвок. Эмрис не совершил ошибки, столь распространённой в дешёвых боевиках. Мои руки были надёжно привязаны к подлокотникам, и я никак не мог дотянуться пальцами до узлов. Не мог я и встать, согнувшись в три погибели, и с креслом на спине боднуть Эмриса головой в живот. Физически не мог — мои ноги были привязаны к ножкам кресла.

Эмрис наблюдал за мной с садистской ухмылкой.

— Можешь кричать, — великодушно разрешил он. — Всё равно тебя никто не услышит.

— Ты идиот, — сказал я и сам удивился своему спокойному тону. — Мы не собирались выдавать тебя правосудию. Разве не ясно? Если бы я хотел это сделать, то сразу позвал бы отца и дядю Артура.

— Ну и дурак, что не позвал, — хладнокровно парировал Эмрис.

— Скорее, сентиментальный осёл, — уточнил я. — Мне не хотелось огорчать тётю Бронвен. Да и отца, если на то пошло. Он бы не обрадовался перспективе увидеть тебя на скамье подсудимых.

— Скажи прямо: на эшафоте.

— А вот и ошибаешься. В нашем Доме смертная казнь отменена ещё восемь лет назад. В худшем случае, тебя осудили бы к пожизненному изгнанию… То есть, к твоему теперешнему образу жизни.

— Постой, постой! — произнёс Эмрис, подавшись вперёд. — Ты к чему это клонишь?

— Ясно к чему. Я предлагаю тебе сделку. Ты отпускаешь нас — а мы забываем, что тебя видели.

— И забудете также, что я обладаю Силой Порядка? — недоверчиво спросил он.

— Пока ты не бедокуришь, подобно Харальду, то вреда от тебя нет. А если сойдёшь с ума, сам себя выдашь.

— Ты ручаешься и за эту юную даму? — Кивок в сторону Софи.

— Я даю своё слово, клянусь честью Лейнстеров — семьи, к которой ты, на нашу беду, принадлежишь. А Софи будет молчать, чтобы не обесчестить меня. Впрочем, мы можем подождать, когда она очнётся. Я сумею уговорить её.

— Она твоя милашка?

Я почувствовал, что неудержимо краснею.

— Это к делу не относится.

Эмрис откинулся на спинку стула и замурлыкал, словно кот в предвкушении сытной трапезы.

— Предложение заманчивое. Весьма заманчивое… Но неприемлемое. Ты кое-что выпустил из внимания.

— И что же?

— У меня с твоим отцом маленькие счёты. Некогда он вытурил меня из Логриса и отнял корону, которая по праву принадлежала мне. А потом отдал её проходимцу Артуру, деду этой маленькой сучки. — И он указал на Софи.

— Не смей её так называть! — вспыхнул я.

— Ага, — ухмыльнулся Эмрис. — Ты всё-таки неравнодушен к ней. Ты уже трахал её? Или ещё нет?

— Заткнись! — прорычал я, закипая от негодования. — Не смей…

— Но-но-но! — посуровел Эмрис. — Ты мне не указывай. Здесь я хозяин положения, разве ты не заметил? И мне решать, что я буду говорить и делать.

С этими словами он встал со стула, отшвырнул его в угол, затем подошёл ко мне и передвинул кресло в центр комнаты, ближе к кровати. Теперь я мог видеть Софи, не поворачивая голову.