Полигон - Руслан Мельников

Ночка знала, как держать оружие. Элитных секретарш и правда многому учили.

«Автомат, лишенный „идеала", – вещь непредсказуемая, – подумал Денис. – Ирина Нестерова, секретарь-референт первого класса, рабочий материал третьего уровня – тоже».

Он успел посмотреть вверх. Густые черные клочья снова заволакивали небо. Со стороны города, со стороны уничтоженного полигона «Р-1» опять пахнуло гарью. Значит, ветер, отгонявший дым, стих. Или изменил направление.

Потом Ночка нажала на курок. И раздался…

* * *

«К-щик!»

Царапнувший по душе, по сердцу звук показался ему громче любого выстрела. Но выстрела не было.

Щелчок холостого спуска.

Секундное замешательство…

Денис чуть приподнялся. Еще один безрезультатный щелчок – нет, это уже не случайная осечка. Это – пустой магазин.

И снова – «Кщик»! «Кщик!» «Кщик!»

Потом Ирина попыталась пальнуть из надствольника. Хотя бить гранатой с такого расстояния – практически в упор – верная смерть и для стрелка тоже. Но попыталась. Дважды попыталась. Трижды…

«Вурдалак» отозвался недовольно-глухим пыхтением разряженного гранатомета.

Орг подоспел, когда Ирина размахивалась прикладом. Бывший гвардеец и группировщик перехватил оружие, повалил девушку. А вот удержать ее оказалось непросто. Даже вдвоем.

Если бы не помощь Юлы…

Пены изо рта хватило, чтобы перепачкать всех.

Ночка билась в судорогах, Ночка выла смертельно раненной волчицей. Ужасное зрелище! Денис и не предполагал, насколько сильно может меняться внешность человека, впавшего в исступление. Но бессильная ярость утомляет, как ничто другое.

И все же минут пять это длилось. Триста бесконечно-долгих секунд помешательства. Расчетное время действия поведенческой рефлекс-программы…

Ночка затихла.

Отпустить девушку они рискнули не сразу. Денис, Юла и Николай, навалившись сверху, вдавливали ее в землю, словно стремясь закопать снова, похоронить заживо.

– Я в порядке… Теперь… Пока… – тяжело прохрипела Ирина.

Денис убрал руки первым. Сначала – очень осторожно – левую, потом – смелее – правую. Да, держать Ночку больше не имело смысла. Вконец обессилевшая после борьбы с тремя противниками и с самой собой, она просто лежала, глядя в черное задымленное небо. И беззвучно, бесслезно плакала.

– Что это было?

Риторический в общем-то вопрос. Не требующий ответа. Но Денису ответили. Юла ответила:

– Реакция на сексуальное возбуждение. Тот самый импульс, что запускает заложенный Кожиным в нервную систему Ирины поведенческий алгоритм на уничтожение окружающих. Ты, Денис, оказался внешним раздражителем. Чип-маяк, предохраняющий от самопроизвольного запуска рефлекс-программы, уничтожен, и твои ласки спровоцировали выброс…

– Что ты мелешь?

– Я вспомнила, что такое окситоцин, День. Естественный психостимуллятор-амфетамин. Вещество, выделяемое головным мозгом в момент физической близости. Его еще называют «веществом объятий»…

Юлька шпарила как по учебнику. Видать, зазубрила в свое время, да позабыла за ненадобностью. До тех пор, пока жуткая метаморфоза, произошедшая с Ириной, не всколыхнула память бывшей абитуриентки медуниверситета.

С несвойственной ему деликатностью кашлянул над ухом Николай. Оборвал лекцию:

– Славная вы пара, День и Ночка, только вот не самая счастливая.

Денис растерянно поднял глаза на орга:

– О чем ты?

– О том, что целоваться и обниматься с Ириной для тебя, парень, смертельно опасно. Я уж не говорю об остальном. Но по крайней мере теперь хотя бы известно, откуда исходит угроза. А кто предупрежден – тот защищен. И вообще, считай, что тебе повезло. Если бы в «Вурдалаке» оставался хотя бы один патрон, хотя бы одна граната…

Денис медленно приходил в себя. За такое «утешение» он готов был броситься на орга. И бросился, наверное, если бы не слышал искреннего сочувствия и понимания в словах Николая.

– Когда? – тихо спросил он.

– Что когда? – не понял Николай.

– Когда у тебя закончились патроны?

– Ах, это… Еще в бункере, на Старом кладбище. И патроны, и гранаты. Я все истратил, чтобы… В общем, на «похороны» Вячеслава.

– И ты молчал все это время?

– Ну да. Не хотел вас пугать.

– Чем?

– Тем, что мы безоружны.

Не хотел пугать, да? А вот это уже вранье! Наглое и неприкрытое. Хотел ведь, еще как хотел! Специально вертел автоматом перед носом. Угрожал и тащил за собой, как баранов. Но зачем?

– Зачем мы тебе нужны? Зачем ты нас спасал? Какова плата за твою доброту, орг? – Денис смотрел в глаза Николаю пристально, неотрывно. Чтобы сразу разглядеть ложь.

Но не увидел ее.

– Я не был уверен, что кто-нибудь выживет после бомбардировки, – группировщик не отвел взгляда. – И сейчас тоже… Не уверен, что кто-то выжил. А свихнуться от одиночества на городском пепелище, вокруг которого бродят дикари-людоеды, – не самая приятная перспектива.

Денис оглянулся на дымящиеся руины. Да уж, не самая…

– Мне жаль, – почему-то добавил орг.

Денис вздохнул. Ладно, проехали. Каким бы ты крутым паханом ни был раньше, сейчас все мы на равных. И тебе, Колян, придется это принять, если ты действительно не хочешь остаться один.

Денис посмотрел на Ночку. Вспомнились ее пустые глаза. И руки, уверенно держащие оружие. И как оглушительно щелкал курок. И как втроем они вдавливали брызжущую пеной Ирину в грязь.

Да уж… Отныне и впредь он и она будут всячески избегать близости друг с другом. Жизнь, показавшаяся на краткий миг такой свежей, такой новой, такой восхитительно-прекрасной, снова пахла гарью и тленом.

Денис поднял автомат с земли. И, размахнувшись, забросил «Вурдалака» в овраг. Подальше.

Хороший получился бросок. Возможно, от избытка чувств, а может быть, в бывшем операторе наружки просто пропадал прирожденный метатель ненужных вещей.

– От него теперь все равно мало толку, – тихо сказал Денис.

Ночка всхлипывала.

Утешать ее пришлось долго.