Призрак дракона - Патриция Бриггз

— Его зовут Нарцисс, — обиженно ответил я. — Сначала узнала бы его имя, а потом обзывалась бы.

Сиарра, которая ехала по другую сторону от меня, захихикала.

— У тебя ужасный брат! — заявила ей Тайсала.

Сиарра многозначительно изогнула брови.

— Я? — спросила, обращаясь к ней, Тайсала. — Я вовсе не такая!.. Хотя многие считают меня грубой и беспардонной.

Сиарра заулыбалась во весь рот.

— Вполне согласен! — буркнул я. — Тот, кто осмелился назвать моего Нарцисса тупорылым, еще хуже, чем просто беспардонный грубиян!

— Ой, ой! Мы обиделись! — Тайсала ухмыльнулась. — Интересно, как долго тебе приходилось прикидываться дураком? — спросила она.

Сиарра подняла вверх руку, показывая пять пальцев, потом опустила ее и подняла еще раз, загнув три пальца.

Тайсала покачала головой.

— Целых семь лет! У меня на подобное не хватило бы сил!

— Не сомневаюсь! — ухмыльнулся я.

— Он всегда такой скверный, Сиарра? — спросила Тайсала.

Сиарра покачала головой и посмотрела в небо.

— Неужели? По-моему, хуже просто некуда! — ответила на жесты Сиарры Тайсала.

Общаться с Сиаррой умели немногие. Лучше всех — я и Пенрод. Старый конюх привык понимать своих подопечных по повадкам и жестам, наверное, поэтому и с Сиаррой давно научился разговаривать. Тостен понимал сестру хуже. А Бастилла вообще чувствовала себя неловко оттого, что та была немой. И часто просто избегала ее.

От мыслей о Бастилле мне стало не по себе. Я вновь и вновь вспоминал ночь, когда она предложила вступить с ней в близость. И лишь больше убеждался, что, отказав ей, поступил единственно верно.

Я влюбился впервые в возрасте пятнадцати лет в двадцатилетнюю дочь одного из конюхов Пенрода. Она была веселой и ласковой и вызывала во мне настоящий восторг. Когда мне исполнилось шестнадцать, моя возлюбленная вышла замуж за торговца из Тирфаннинга. Я понимал ее, но очень тяжело переживал наш разрыв. Впоследствии я спал еще с несколькими женщинами и пришел к единственному выводу: соитие без чувства взаимной любви отвратительно.

К Бастилле я ничего не испытывал. Наверное, мне именно это и следовало сказать ей в ту ночь, чтобы она не рассчитывала на меня в будущем.

— Надеюсь, вы простите меня, если я ненадолго вас покину? — спросил я, посмотрев сначала на Сиарру, потом на Тайсалу.

Сиарра показала мне язык.

Дорога, по которой мы ехали, была очень широкой, поэтому я, твердо решив объясниться с Бастиллой, без труда вернулся на некоторое расстояние назад. Бастилла разговаривала с Орегом.

— Орег, не оставишь ли ты нас ненадолго? — спросил я. — Можешь поразвлекать пока Сиарру и Тайсалу. Меня они просто замучили своими издевками. Надеюсь, твои ресницы не покажутся дочери Хавернесса коровьими.

Орег усмехнулся.

— Я тоже на это надеюсь! Поеду проверю.

Когда он уехал вперед, я заговорил с Бастиллой на эйвенхельском. Его я знал хуже других языков, но так нас никто не мог подслушать.

— Я хочу объяснить тебе кое-что.

В восхитительных глазах Бастиллы запылал странный огонь. Она улыбнулась.

— Что объяснить?

— Причину, по которой я отказал тебе в ту ночь, — пробормотал я.

Улыбка мгновенно исчезла с ее красивых губ.

— Что же это за причина?

— Если бы тогда мы не стояли с тобой на посту, все произошло бы… Но это было бы ошибкой.

— Понимаю, — неестественно спокойно ответила она. Я заметил, как побелели костяшки ее руки, которой она держала поводья. — Я для тебя чересчур стара. Правильно? Молодая Тайсала подходит тебе больше.

Я покачал головой.

— Возраст тут абсолютно ни при чем, Бастилла. Просто мы по-разному смотрим на жизнь. Для тебя вступить в связь с мужчиной — не столь значительное событие. Ты воспринимаешь это как игру. А я не могу подходить к этому так же.

— У меня такое впечатление, что я разговариваю с девственницей, идущей под венец, — печально улыбаясь, сказала Бастилла.

Я чувствовал, что доставил ей боль.

— Только пойми меня правильно, Бастилла. Ваши взгляды на близость с Аксиэлем или с Пенродом примерно совпадают. После того, что между вами происходит, никто не страдает. Любой мужчина, похожий в этом плане на них, гораздо более опытен. Я же не могу быть таким. Уже вторая моя любовница прекрасно дала мне ощутить, что совокупление без любви не представляет для меня большого интереса.

— Значит, я не вызываю в тебе ни капли любви?

— А я в тебе? — спросил я.

Если бы мне не был известен ответ, я, естественно, не задавал бы этого вопроса.

Бастилла не ответила. Лишь гордо подняла голову.

— Наверное, мне следовало поговорить с тобой об этом еще в ту ночь, — пробормотал я. — Между нами нет любви. Есть физическое влечение, дружба и взаимное уважение. Для близких отношений этого недостаточно. По крайней мере я так считаю.

— Ты об этом пожалеешь, — прошептала Бастилла, напряженно улыбаясь.

— Мое тело уже сожалеет, — ответил я печально. — Но я понимаю, что поступаю правильно. Играть в подобные игры не входит в мои привычки.

Бастилла вновь промолчала. Я решил, что должен дать ей возможность побыть в одиночестве. Когда я пришпорил Нарцисса и поехал вперед, Пенрод и Аксиэль одновременно повернули коней назад и пристроились к ней с обеих сторон.

Священник смотрел на нас с упрямством молодого осла.

— Мы приехали в вашу деревню, чтобы спасти вас и эти священные предметы от врага, — сказал Орег.

Храм, в котором, помимо святого отца, находились мы с Аксиэлем, Орегом, Бастиллой и Пенродом, представлял собой маленькую деревянную постройку, вдвое меньшую, чем хижины местных жителей. Никто другой здесь просто не поместился бы. Перед нами разговаривать со священником пыталась Тайсала, но у нее ничего не получилось. Она выскочила из храма, размахивая руками и крутя головой.

— Все эти предметы утратили свою волшебную ценность, — сообщил Орег, рассматривая вместе с Бастиллой разложенные на алтаре вещицы. — Наибольшей силой обладал когда-то этот браслет, но сейчас и он практически потерял ее. Я это чувствую.

По недовольному выражению лица священника было видно, что его раздражает наше присутствие в святилище Мероны.

— В любом случае эти штуковины не стоят того, чтобы лишаться из-за них жизни, — спокойно сказал Аксиэль.