Спасение из ада - Юрий Иванович

– Ага! Так он тебя и послушается! – наконец сумел исторгнуть из себя возмущение Василий. – Да и я хочу напомнить…

Но Дана резко к нему наклонилась и схватила за руку, благо сидели они рядом:

– Слушай, Василий! Поверь мне, Дмитрий Светозаров еще и сам тебя заставит сделать то, что я сказала. Так что не лезь в бутылку, на эту тему я с тобой даже спорить не собираюсь.

– Вот ты как заговорила…

– Имею полное право! – рыкнула на него боевая подруга, продолжая без труда удерживать вырывающуюся руку и приближая к нему лицо: – В данном мире любое лицо гражданского или губернаторского управления по закону подчиняется в первую очередь такому целителю, как Деймонд. А во вторую – такому, как я! Понятно?!

Она уже кричала, и только просящее восклицание откуда-то со стороны заставило ее немного отпрянуть и осознать, что происходит. Сильва с испуганными глазищами на раскрасневшемся лице поглаживала ее руку и умоляла отпустить Василия. Сам старший группы сидел, как парализованный молнией, и только глотал воздух открытым ртом, словно рыба, выброшенная на песок. Его зажатая женскими пальцами рука быстро синела, а в месте соприкосновения с ногтями появились кровоточащие раны. Курт, Петруха и Деймонд сидели с отвисшими челюстями и пытались осознать происходящее на их глазах действо.

Злость сразу улетучилась, а при виде крови и раскаяние навалилось. Оно словно обручем стиснуло грудь, и все та же рука, нанесшая рану, ласково погладила кровоточащее место. И произошло очередное чудо: застывшая кровь свернулась, отвалилась, словно свернувшиеся струпья, а на месте проколов оказалась новая, розовая кожа. Кажется, это событие убедило Василия больше всего: спорить и пытаться что-то доказать силой или властью теперь бесполезно. Мало того, он, как только смог отдышаться и почувствовал, что повиновение над собственными губами к нему возвращается, нашел в себе еще мужество пошутить:

– Ты вон лучше Сильву так поцарапай. Ей это точно только на пользу пойдет.

– Извини, я нечаянно…

– Хм! Что же получится в случае твоего преднамеренного гнева? – Он покосился на ашбуна. – Или в том случае, если твой в полтора раза более сильный коллега рассердится? Да вы тут нас только своим криком на лоскутки распустите!

– Ладно тебе, не перебирай, – опять стала переходить на строгий тон Дана. – Просто старайся нас не сердить по пустякам, и все будет нормально. Я лично против тебя ничего не имею и командовать не рвусь, но это все у меня из тела само выплескивается. – Она задумалась, подбирая слова. – Вот чувствую, что это правильно или что это кому-то должно помочь, и сама не своя становлюсь. Что-то подобное мне еще ректор возле вертушки нашептывал. Советовал себя постоянно контролировать. А я и забыла… Мозги переклинивает… Наверное, сдерживать себя тоже еще надо учиться…

Сильва смотрела на подругу исподлобья:

– Ну да, ты уж постарайся больше моего будущего супруга не калечить. Вон, бери пример со своего коллеги. Его не поняли, но ведь голову никому не оторвал.

– Ха-ха! – стало пробивать Петра на нервный смех. Хотя высказался он затем вполне логично и обоснованно, как с научной точки зрения: – Так ведь Деймонд и не воевал с пеленок! Тут надо учитывать, что для Даны любой спорный момент лучше всего в подсознании разрешается путем насилия или грубой силы. Вот ее мозговая подкорка и начинает действовать одновременно с боевой реакцией. – Но потом все равно не удержался от шутки: – Так что, ребята, самое главное – не помереть сразу и успеть задрать лапки кверху. А потом наша несравненная боярыня опомнится и вставит вырванное сердце обратно. Пусть даже и несколько надкушенное…

Виновница обсуждения поблагодарила парня взглядом, умудрившись при этом пообещать еще что-то, и обсуждение предстоящих действий продолжилось. Напряжение оказалось сброшено, обиды забыты, а атмосфера отрезанной снегопадом от всего мира пещеры опять стала радушной и доброжелательной.