Когда пришел волшебник - Инна Шаргородская

– Не совсем, – уклончиво сказал Кароль, и только тут Вероника увидела, что глаза у него на самом деле холодные, да и в вежливой, застывшей на губах полуулыбке не сквозит ни малейшего душевного тепла. – Скажи, Алиэтта, его лаборатория погибла вместе с ним?

– Думаю, да.

– Думаешь? Ты не предъявляла своих прав на оставшееся после мужа имущество?

– Разумеется, нет. Какое там имущество? Киван был аскетом, и едва ли среди его вещей могло найтись хоть что-нибудь ценное. Тебе нужна лаборатория?

– Возможно, она мне понадобится, – все так же уклончиво отвечал капитан.

– Всегда к твоим услугам, кавалер, – Алиэтта фон Мей улыбнулась. – У меня есть своя, и я с удовольствием предоставлю ее тебе. Как и любую другую помощь. Нас, квейтанцев, здесь так мало! Я буду только рада, если ты и твои друзья найдете повод для визита ко мне. Они тоже квейтанцы?

– Нет, – суховато сказал Кароль. – Арригойцы.

Вероника удивленно покосилась на него.

– И после того, как мы закончим свои дела, – продолжал капитан, – мы сразу же отбудем в Арриго. Так что, полагаю, нет необходимости ставить шеморскую Стражу в известность о нашем визите.

– Я тоже не вижу необходимости… спешить с этим, – сказала Алиэтта и поднялась на ноги. – Что ж, мне пора. Мой адрес – улица Акантовая, четыре. Надеюсь вскоре увидеть вас снова, у себя в гостях.

– Мы сделаем для этого все возможное, – капитан галантно поднялся тоже.

Но к вешалке, чтобы подать даме пальто, подойти не успел.

Его опередил Антон. Он встал, потянулся – с грацией хищного зверя – и шагнул к дверям.

– Если дама позволит, я провожу ее до экипажа.

Алиэтта улыбнулась.

– Не возражаю…

Он помог ей одеться. Затем дама фон Мей вежливо распрощалась с остальными, и они вдвоем удалились.

Пораженная в самое сердце Вероника смотрела им вслед, пока не захлопнулась дверь. И повернулась в поисках сочувствия к Овечкину, который все еще казался ей самым здравомыслящим из всей компании.

– В жизни не видела Антона таким! Влюбился, что ли… – сказала она озадаченно, пытаясь скрыть свои истинные чувства.

И неожиданно услышала в ответ задумчивое:

– Я его понимаю. Пожалуй, и сам бы пошел ее провожать, если б никто не спас меня от этой участи.

Капитан Хиббит фыркнул.

– Батюшки, да вы тоже старый греховодник, масьёр Овечкин?!

Михаил Анатольевич смутился.

– Нет… Просто… есть в Алиэтте фон Мей что-то такое… эдакое…

Кароль посерьезнел.

– Вы не представляете, как вы правы, масьёр! Ох, есть… все есть, и такое, и эдакое!.. чертовка она, а не женщина, чувствует мое сердце!

– Она вам не понравилась? – удивился Овечкин.

– Не понравилась – не то слово. Она так похожа на одну мою знакомую, которая не к ночи будь помянута, что мне даже стало не по себе.

– Мне тоже, – сказала Вероника, ощутив от этих слов капитана немалое облегчение на сердце. – По-моему, она злая.

Кароль бросил на нее быстрый косой взгляд.

– Рад, что у меня нашлась единомышленница. Потому что всех остальных эта дама, кажется, зачаровала. А я так думаю, что в лабораторию к ней мы пойдем только в том случае, если ничего другого нам вообще не останется! Даже хода обратно в Маго…

– Вы преувеличиваете, капитан, – укоризненно сказал Овечкин. – Какие чары? Может быть, она и недобрый человек, но нам зла не желает. Я бы это почувствовал.

– Да, если б она не строила вам глазки. И не улыбалась так зазывно, словно встретила мужчину своей мечты. Вы не обратили внимания на то, что точно так же она смотрела и на меня, и на Антона Николаича? Кстати, что-то его долго нет. Пойду-ка проверю…

И, торопливо набросив на плечи пальто, капитан Хиббит вышел из номера, оставив Михаила Анатольевича пожимать в недоумении плечами, а Веронику – предаваться тихой радости, оттого что на удочку рыжеволосой соблазнительницы попались не все окружающие ее мужчины…