Когда пришел волшебник - Инна Шаргородская

Только цыган им, конечно, и не хватает, сказала в ответ Вероника, с подозрением вглядываясь в обоих. Антон показался ей рассерженным, капитан Хиббит – чересчур возбужденным, и чуткое сердце подсказывало, что между ними что-то произошло, о чем спрашивать бесполезно.

Цыгане так цыгане, сказал и задумчивый Михаил Анатольевич, во всяком случае, против самой идеи поужинать он отнюдь не возражает.

Они спустились в ресторан, где Кароль заказал такой стол, словно хотел компенсировать все неприятности, пережитые за день, а заодно и грядущие. Блюда и напитки, выбранные им, были вкусны чрезвычайно, свечей в зале хватало с избытком… так что отсутствие цыганского ансамбля на эстраде, кажется, никого не удручило.

Зато капитана Хиббита удручило другое.

Когда снова заговорили об Алиэтте фон Мей, и выяснилось, что двое из компании все-таки голосуют за визит к ней – в том случае, если дама Лестриу ничем помочь не сможет, – Кароль надулся и даже обиделся. Особенно когда Михаил Анатольевич вновь принялся уверять, будто злых намерений у Алиэтты нет, иначе он, как маг, почувствовал бы это.

– Магия магией, а я, например, ж. й чую – доведет нас эта дама до цугундера! – непривычно грубо выразился капитан Хиббит, плюнув на политес. – И ж. а моя еще никогда меня не подводила! Простите, мидам…

– Ничего, ничего, – сказала Вероника. – Как литератор, я знаю выражения и покрепче. И я на вашей стороне, капитан.

– Слава Богу! – буркнул Кароль. – Не хватало еще и вам втюриться в прекрасную вдовушку!

Этим высказыванием он изрядно подпортил впечатление, которое произвела на Веронику его стойкость перед чарами квейтанской ведьмы, но в памяти ее еще был свеж недавний разговор с Овечкиным, и потому она сдержалась и ничего не ответила.

Затем недовольные друг другом противники и сторонники дамы фон Мей вернулись к другой насущной проблеме – предстоявшей перемене местожительства, каковую желательно было совершить незаметным образом. Хотя визит Алиэтты доказывал, что следила за Овечкиным и Вероникой она, а вовсе не предполагаемый убийца Кивана и Аррсона, Кароль по-прежнему настаивал на крайних мерах предосторожности.

Сложность, однако, заключалась в том, что Веронику невозможно было защитить и сделать невидимой для магического наблюдения. Мешало злополучное заклятие – маг со шрамом постарался на славу, чтобы не упустить из виду сказочницу, а вместе с нею и капитана Хиббита, и теперь ее не спасло бы никакое ложное обличье, поскольку при слежке фиксировалось энергетическое излучение личности, а вовсе не внешний вид.

– Если не от убийц, то уж от мага этого нам просто необходимо оторваться, – сказал Кароль. – Давайте, Михаил Анатольевич, думайте. На вас вся надежда.

Михаил Анатольевич подумал, повздыхал и сказал, что видит только один способ помочь делу. Поверх уже существующего заклятия наложить другое, не менее сильное. Сделать, скажем, так, чтобы Вероника Андреевна впала на время в летаргический сон…

– Это, конечно, черная магия, – добавил он, – и мне ни в коем случае не хотелось бы в ней практиковаться. Но если иначе никак…

– А мне бы не хотелось получить на руки дополнительную неходячую ношу, – раздраженно сказал Кароль. – Нельзя ли придумать что-нибудь более комфортное?

– К сожалению, нельзя, – ответил Овечкин. – Чтобы перебить противопереходное… – и замер на мгновение с открытым ртом. – Можно! «Всепереход»!

– Это еще что такое?

– Тоже малоприятная штука, – пустился в объяснения Овечкин. – Человек, на которого наложено заклятие «всеперехода», превращается в игрушку обстоятельств, особенно когда он не знает, что происходит. Куда бы он ни шел, на его пути открываются проходы между мирами – там, где есть границы, конечно. И заходит он в результате очень далеко, как вы понимаете… Однако в нашем случае Веронике Андреевне это не грозит. Если половина Киникеи граничит только с Квейтаккой, в которую ей не пройти, никуда она у нас не денется. Зато мы перебьем старое излучение.

Кароль уважительно покачал головой.

– Круто! И откуда только вы это знаете?

Михаил Анатольевич невесело усмехнулся.

– Когда-то я это еще и делал. Ничем не брезговал… Вы согласны на такой эксперимент, Вероника Андреевна?

– А что мне остается? – Она пожала плечами. – Правда, после сегодняшних разговоров об опасных опытах…

– Опасности никакой, – заверил ее Овечкин. – К тому же мы все время будем рядом!

– Тогда валяйте, накладывайте свой «всепереход»…

Михаил Анатольевич сказал, что им надо уединиться. Наложение чар – дело не быстрое, и на взгляд посторонних свидетелей крайне странное…

Они с Вероникой покинули зал, а капитан Хиббит тут же подозвал к столу знакомого официанта и принялся выяснять, существует ли возможность выйти из гостиницы незаметно – на тот случай, если за ними следят еще и обычным способом, то бишь визуально.

Ровно через три минуты вопрос был решен. Официант, глядя на капитана с обожанием, пообещал после полуночи выпустить всю компанию через черный ход ресторана, который вел на другую улицу, и даже отказался взять за это деньги.

Далее Каролю с Антоном только и оставалось, что пить коктейли да гадать, удастся ли Михаилу Анатольевичу его непростая чернокнижная затея.

Затея удалась.

Через час Овечкин вернулся вместе с Вероникой в зал ресторана и устало сообщил, что дело сделано и предыдущего импульса почти не ощущается.

– Если мы не будем расхаживать по улицам, – добавил он, – а сразу телепортируемся в другой конец города, его вообще никто не успеет засечь.

– Так и сделаем, – кивнул Кароль. – Четверых перекинуть разом сил у меня хватит, и я даже знаю, куда.

– Не промахнитесь, – бесшабашно сказала Вероника, на которую напало какое-то нервное веселье. – Не то влетите со мной к черту на рога. Я, между прочим, собираюсь держать вас всех за руки – пропадать, так вместе!

Так они и сделали. Незадолго до полуночи опять поднялись к Овечкину. Капитан Хиббит решил, что энергетическая невидимость лучше ложного обличья, тем более что Веронику все равно таким образом не спрячешь, и Михаил Анатольевич наделил самой надежной защитой, какую только знал, и Антона, и себя, и Кароля. Затем, дождавшись закрытия ресторана, они оделись, потихоньку спустились вниз, прошмыгнули мимо портье, и официант, как и обещал, выпустил их через черный ход.

Оказавшись на заднем дворе, среди ящиков с мусором – очень аккуратных и чистеньких, все четверо взялись за руки, и капитан Хиббит прочел необходимую формулу.

Через мгновение они очутились в другом конце города – на берегу реки Химаи, рассекавшей Шемору пополам, в той части ее, куда блага цивилизации добредали, как видно, изрядно охромев по дороге, и где покатые спуски к воде, обильно заросшие кустами и заиндевелой травой, не обзавелись еще ухоженными каменными парапетами.