Сети зла - Владимир Лещенко

– Две тысячи?! Что ты говог'ишь, слуга?! – восхитился Аргантоний. – Так далеко?!

– Ну, – скромно потупился ахаец, – дело тут не только в катапульте, но и в снарядах. Обычные баллисты заряжаются кое-как обтесанными камнями, в лучшем случае глиняными ядрами. Моя же…

Он сдернул чехол, и взорам собравшихся предстал штабель из пары дюжин вытянутых продолговатых снарядов, чьи корпуса в рост человека напоминали амфоры. Другие были толщиной в руку и отлиты из темно-серого металла…

Были тут и еще более странные боеприпасы – картонные (из старых папирусов), оплетенные просмоленным шпагатом.

– Вот, прошу. – Стратопедавт протянул к ним обе руки. – Как вы видите, они вытянуты и имеют на конце оперение, подобное тому, что на стреле. И поэтому летят куда дальше.

– Да, да, г'азумеется, – с важным видом кивнул Аргантоний.

Магдалина молча разглядывала изделия, томно приоткрыв свой ротик. Судя по выражению лица, вытянутые продолговатые тела смертоносных штук вызывали у нее какие-то свои, далекие от войны мысли.

– Вот эти, – жест в сторону серых, – отлиты из свинца. Он вообще дешев, а в ваших землях, ваше величество, где так много серебряных рудников, этот металл вообще почти ничего не стоит. Эти стрелы летят дальше всего – две тысячи пятьсот шагов… Почти, – уточнил он.

– Пг'екг'асно! – пришел в восторг царь.

– Это простые стрелы, правда, из обожженной глины – в любой гончарной мастерской сделают хоть тысячу в день. – А вот эти, – указал ахаец на пук железных стрел меньшего размера, – заряжаются по два десятка сразу…

– А бумажные? – заинтересовался Аргантоний.

– Это, ваше величество, особые снаряды, – пояснил мастер. – Внутри они набиты обычными стрелами для арбалетов. Если поджечь эту веревку (она пропитана смолой и серой), то в своей высшей точке полета снаряд рассыплется, и на головы ваших врагов упадет целая туча стрел!

– Пг'евосходно! – Претендент на престол был искренне восхищен.

– Ну, а здесь, – Стратопедавт любовно погладил толстый снаряд с деревянным хвостом, – мое последнее изобретение. Он тоже пустотелый, но его начиняют не стрелами, а «диким огнем». Вот, изволите видеть, через это отверстие.

Его палец с обгрызенным ногтем ткнул в смоляную печать с трезубцем – гербом Тартесса, из которой торчал кончик фитиля.

– Перед выстрелом вот этот фитиль поджигают, и когда смола тает, содержимое начинает стекать вниз. Да, конечно, зажигательные снаряды придуманы уже давно, но много ли с них было проку? Ну, подожжет он пару домов от силы. А после каждого выстрела вот таким вот будет оставаться самый настоящий огненный след…

В эти минуты Стратопедавт был по-настоящему счастлив.

Еще бы! Сколько месяцев и лет он обивал пороги военного министерства в Александрии! Сколько раз пытался втолковать заседающим там старым дуракам, насколько его изобретения будут полезны Империи! С каким презрением эти трибуны и легаты, у которых мозгов меньше, чем у их лошадей, смотрели на него. Как же, жалкий учителишка, ни разу не бравший в руки меча, смеет их учить! А находились и такие, которые даже называли его изобретения «бесчестными и жестокими, недостойными честного имени оружия»!

Ну, ничего. Нашелся, слава богам, человек, который понял его и оценил! Он, Стратопедавт, еще покажет всем, кто чего стоит!

Аргантоний, однако, слегка нахмурился:

– Так ты говог'ишь, слуга, он зажигательный? Но г'азумно ли будет поджигать г'ог'од, который принадлежит мне?

– О, ваше величество! – Стратопедавт забеспокоился: чего доброго, этот недоделанный монарх еще не разрешит провести испытания его изобретения. – Один-два снаряда не причинят большого вреда, – торопливо изрек ахаец. – Тем более если выбрать целью какой-нибудь нищий квартал. Но за то это до смерти напугает бунтовщиков и заставит немедля покориться вашему величеству!

– Ну, если ты так думаешь… Да, мой дг'уг Аг'тог'ий не ошибся, пг'исылая тебя. Твоя машина пг'осто чудо…

– Этого мало. – Стратопедавт развернул на песке большой лист папируса. – Вот, полюбуйтесь, ваше величество. Это, изволите видеть, план вашей столицы, удерживаемой узурпаторами, прикрывающимися именем вашего племянника. Что мы делаем? Вот этим циркулем мы измеряем расстояние по карте и устанавливаем на прицеле катапульты те же цифры, что и вот тут, на шкале циркуля. Вот, ваше величество, и все – можно стрелять. Я специально построил эту машину именно тут, – он ткнул пальцем в карту. – Здесь самое узкое место города, и наша «Большая Мессалина» (это я так ее назвал, ваше величество) будет простреливать его насквозь.

– А с моим двог'цом, надеюсь, ничего не случится? – спросил Аргантоний.

– О, что вы, государь, – махнул рукой изобретатель. – Самое большее – сгорит пара улиц в этом, как его… Черепичном квартале, – сверился он с планом. – Зато подумайте, как напугаются купцы при мысли, что один такой снаряд попадет в их склады!

– Ну, если так, то пг'иступай, – наконец выдал решение монарх.

Суетясь, как обезьяна, хитрый грек подкручивал рукояти и колеса, двигал рычаги, затем поднялся по лесенке наверх катапульты и взгромоздился на рукоять одного из рычагов.

Тот неторопливо пошел вниз. И одновременно с ним медленно пополз назад метательный брус.

Так продолжалось с минуту, но вот катапульта пришла в боевое состояние.

Повинуясь командам ахайца, четверо мастеровых вынули из штабеля первую стрелу свинцовую– и положили на направляющие.

– Вот, изволите видеть, все готово, – известил Стратопедавт, спрыгивая наземь. – Вы можете соблаговолить, если вам угодно, самолично сделать выстрел из этой чудесной катапульты по своим врагам. Это совсем легко – только нажать вот сюда, – рука его ткнула в небольшую бимбочку сбоку на станине.

– Да, моему величеству угодно, – выпятил грудь Аргантоний. – Ца'гь должен начинать битву.

И, аккуратно протерев платочком гашетку (батистовая тряпица была тут же выброшена прочь), коснулся своим длинным пальцем полированного дерева.

Внутри машины что-то щелкнуло, а затем гигантским кнутом ударила распрямившаяся пружина, отчего царек испуганно присел.

В следующую секунду послышался стремительно удаляющийся свист, переходящий в жуткое завывание.

Ничего не понявшая Магдалина завизжала, едва не заглушив странный вой.

– Что это такое?! – в гневе покраснел Аргантоний. – Что происходит, негодный слуга?! – от страха и злости он вмиг забыл свое утонченное грассирование. – Какого Нергала, Хоренна тебя задери?!

– О, ваше величество, прошу меня простить! Сущая мелочь: я забыл сказать, что к моим стрелам приделаны особые свистки, производящее вот эти звуки, которые вызовут у врагов страх и трепет, а ночью еще и не дадут им спать…