Возвращение в Аланар - Татьяна Форш

– Не тебя, а за тебя! Не перебивай. Я сейчас уйду, а ты иди к нему. И поговори! – Крендин поднялся. Ободряюще поворошил мои волосы. – Иди к нему. Он ждет! – И, не оглядываясь, вышел.

Да-а, хорошо ему говорить – «Иди!». Вот блин, и кто меня все время дергает за язык?

Я посидела в одиночестве, повздыхала, собираясь с мыслями. Поглядела на едва колышущуюся штору, сквозь которую черным пятном темнел силуэт Велии.

Ждет он! Мог бы и сам прийти прощения просить! За что? Да я бы нашла, за что!

Блин, мужчины – словно инопланетяне. Вроде столько времени живешь с ними бок о бок, а понимать начинаешь где-нибудь под конец жизни, причем не мозгом, а интуицией, да и то, если повезет! А ведь если бы… Ладно, не будем. Случись это «если бы» и в мире настал бы рай.

Так, что-то я отвлеклась! Нужно идти просить прощения!

Я поднялась, глубоко вздохнула, подошла и, решительно отдернув занавес, выглянула на балкон.

Ой, страшно-то как…. Ну, ничего, не умру! Как там говорили? Нужно видеть цель, верить в себя и тогда проломишь головой любую стенку!

«Стенка», то есть Велия, черным изваянием стоял у самого края площадки, глядя куда-то вниз. Его серебристые волосы рвал холодный ветер, и они то взлетали белым пламенем, то рассыпались по плечам, затянутым в черную куртку наемника.

Я помозолила его взглядом и, не дождавшись никакой реакции, медленно, как на казнь, подошла к нему. Потопталась за спиной и, не зная с чего начать, нерешительно обняла за талию.

Никакой реакции! Он все также сосредоточено продолжал любоваться раскинувшимся у его ног пейзажем.

Вот – доигралась! И, между прочим, знала, что так будет. Сейчас как объявит развод! Ужас! Я – камикадзе!

Ну и ладно, ну и проживу без него!!!

Ни хрена не проживу…

Обнимать его неподвижную спину становилось все глупее. Первый, он же последний шаг сделан. Что теперь?

«Поворачиваться и уходить! – шепнул рассудок. – Горы высокие, повезет – сломаешь шею!»

«Но я же его люблю!» – спохватилось сердце.

«Поздно! Раньше надо было любить!» – а это вступила совесть.

«У-у-у…» – а это уже душа.

Я не выдержала, уткнулась лицом в жесткую куртку и громко, навзрыд, будто по покойнику, зарыдала.

Минуту он стоял не шевелясь. Затем обернулся и, словно не зная, что делать с такой истерикой, с силой прижал меня к себе. В его руках я мгновенно успокоилась, но для порядка повсхлипывала.

Так, на всякий случай.

Некоторое время мы просто молча стояли, затем я, подняв голову, утонула в зелени его мудрых, прощающих, обожающих меня глаз и, сглотнув слезы, прошептала:

– Прости?

Велия вздохнул. Притянув меня к себе, он прижался подбородком к моей макушке.

– Ты меня прости. Я веду себя как эгоистичный хам только потому, что эта маска сейчас для меня более удобна! И я боюсь потерять тебя больше всего на свете, с того момента, как впервые увидел!

– Это в пещере жрецов или когда за мной с топориком носился? – не удержалась я от ехидства.

Он за подбородок поднял к себе мое лицо. Посмотрел в глаза, усмехнулся и снова стал серьезным.

– Нет, когда увидел тебя в предрассветный час на пороге дома Барги. Когда узнал, что ты и есть та, что мне предназначена.

Мои глаза широко раскрылись:

– Так ты все вспомнил?

– Нет, только моменты. – Он невесело улыбнулся и попросил: – Давай будем вместе. Тогда все будет правильно! Иначе, зачем все это?

– Поцелуй меня! – пользуясь моментом, попросила я. Не отводя глаз, он едва коснулся губами моих губ, а то, что я услышала после, пролилось бальзамом на мое сердце, душу и самолюбие.

– Я люблю тебя, Великая. Всегда любил. И благодарен, что ты нашла меня, спасла и позволила стать твоим мужем.

Опешив от таких слов, я помолчала. Смущенно улыбнулась и, решившись, выпалила.

– Как я могла поступить иначе? Я так привыкла к тому, что ты у меня есть, – и всхлипнула. – Я умру без тебя, Вел.

Судя по ошеломленному лицу Велии, он вообще не ожидал от меня таких признаний[3]. Изучив мое лицо и не заметив ни тени насмешки, он снова крепко прижал меня к себе.

* * *

В отличие от наших отношений, погода испортилась окончательно. Легион сизых, снежных туч повис над горами, закрыв синь неба.

Порыв холодного ветра принес с собой целую стаю перелетных снежинок и игриво забрался ко мне под ветровку. От его прикосновения я тут же задрожала, крепче прижимаясь к мужу.

– Ты замерзла? – Велия, оглядев мой наверняка посиневший нос и заалевшие от мороза щеки, заторопил. – Пошли скорее, не хватало мне еще тебя лечить!

В пещере было тепло, светло и безветренно. Занавес, похожий на туман, вызывающий у меня очень сильное сомнение в своей теплонепроводимости, оказался надежней стекла и, не пропуская в пещеру ни холода, ни ветра, создавал идеальный климат для такой «мерзлявки», как я. К тому же, слуги выполнили приказ, и теперь посреди комнаты исходили паром и радовали взгляд три огромные бочки с… ой, м-м… горячей водой! Рядом с ложем из шкур я также обнаружила три гигантских блюда с всевозможной едой и два пузатых оч-чень выразительных кувшина с бордовой жидкостью.

Я в нерешительности остановилась, не зная, что выбрать: горячую воду или еду. Выбор за меня сделал Велия. Он, скинув куртку, разделся до штанов, подошел ко мне, и решительно начал стягивать с меня одежду.

– А… это… ну-у, вообще-то у меня были несколько другие планы. – Стянув с меня ветровку и рубаху, он вопросительно заглянул в глаза. Помня о нашей ссоре, я растянула губы в улыбке. – Нет, ну я, в общем-то, не против, просто хотела сначала чего-нибудь перекусить.

– Потом перекусишь!

– Ну, ладно. Потом так потом. Ой, не вытрясай меня из штанов! Они скоро сами с меня будут сваливаться, от такой кормежки! Эй, ты куда меня потащил? Вообще-то, постель, в смысле шкуры, в той стороне… Ай!

Бульк! Я оказалась в бочке, полной горячей, пенистой, восхитительно душистой воды и, вынырнув, возмущенно уставилась на терпеливо ожидающего, когда я проморгаюсь, мужа.

– Ну, как? Я сделал правильный выбор? – расцвел он, рассматривая мою слегка разочарованную физиономию.

– Ну да, хотя… – Заметив его весьма заинтересованный взгляд, смущенно кивнула: – Правильный!

* * *

Да-а, единственный недостаток этого мира – нет ванн и труб с горячей водой. Я, дорвавшись до такого редкого удовольствия, плескалась часа три. Велия, наверное, уже раз сто пожалел о том, что так опрометчиво засунул меня в воду. На уговоры променять бочку на него – я не поддавалась и упорно продолжала сидеть в пене, пофыркивая, как морж, пока вода окончательно не остыла. Тогда я, решив, что хорошего помаленьку, позвала его: