Восхождение - Дрю Карпишин

Капитан вернулся на «Иденну» лишь через три дня.

Все это время Кали развлекалась тем, что исследовала крейсер и знакомилась с кварианами и местной культурой.

Женщина очень быстро поняла, что все ее прежние представления об этом народе либо ошибочны, либо являются крайне искаженной правдой. Ей всегда казалось, что квариане — раса бродяг, попрошаек и воров, преступный сброд, не заслуживающий никакого доверия. Но теперь доктор увидела перед собой целеустремленный, талантливый народ. Они просто пытались выжить в условиях ограниченных ресурсов и нехватки свободного пространства. При этом им удалось сохранить свою культуру и не позволить социуму скатиться к анархии и эгоизму. В этом им помогало удивительное чувство коллективизма.

Было что-то благородное в этом союзе, который все пережитые испытания только укрепляли.

Каждый кварианин действительно верил в то, что лишь в единстве кроется ключ к выживанию расы. Семейные связи здесь были крепки, как ни в одной другой культуре, и любой был готов пожертвовать собой ради общего блага. Кали подумалось, что эти существа заслуживают восхищения других народов, вот только те никак не могли отбросить свои предубеждения и подозрительность.

Пока Кали путешествовала по кораблю, Гендель и Джиллиан практически безвылазно просиживали на яхте Грейсона и развивали биотические таланты девочки. Несмотря на безликие гермокостюмы, Джиллиан до сих пор испытывала сложности в общении с незнакомцами и предпочитала находиться в более знакомой обстановке.

Время от времени к ним заглядывали Лемм и Сеето, но, к сожалению, оба держали рот на замке, и ни Кали, ни Генделю ничего не удавалось узнать о политической обстановке во флоте квариан. Было крайне неприятно ощущать себя пешкой в чужой игре, но Кали заверили, что скоро она получит все желаемые ответы, — капитан Мал вернулся и собирался встретиться с ней.

Трое беглецов в ожидании визита облачились в гермокостюмы. Лемм предупредил их об этом за день до прибытия Мала, сказав, что так они смогут показать уважение к традициям квариан и самому капитану. Гендель же заметил, что, поскольку им ничего не известно о результатах совещания, стоит делать все возможное, чтобы Мал оставался на их стороне.

Пусть и нехотя, но Кали подчинилась. Ей не хотелось без лишней нужды надевать скафандр, хотя она и сама не могла понять, что именно в нем ее раздражает. Все полученные гермокостюмы обладали полноценными системами климат-контроля, и в них никогда не было жарко. Кроме того, они были изготовлены из тонкого материала, практически не мешавшего двигаться, а удобная конструкция лицевого щитка и усилители звука позволяли видеть и слышать ничуть не хуже, чем без шлема.

И все-таки доктор чувствовала себя в нем неуютно. Скафандр полностью лишал ее привычных осязательных ощущений, таких как мягкое тепло кожи при прикосновении к подлокотнику кресла или холодный металл столешницы, по которому она порой любила побарабанить пальцами. Кали даже не могла провести ладонью по волосам.

В отличие от своей наставницы, Джиллиан, напротив, влюбилась в свой гермокостюм и за все это время сняла его только один раз. Она носила его даже во время биотических тренировок с Генделем.

Кали знала, что бывший начальник службы безопасности находит странной эту неожиданно возникшую привычку девочки, но при этом решил не возражать, раз уж Джиллиан так удобнее. Он только требовал снимать шлем и перчатки во время занятий, и девочка подчинялась, хотя и не без некоторых капризов.

Тот факт, что теперь она вместо молчаливого повиновения могла возмутиться или начать спорить, только подчеркивал происшедшие в ней перемены. В разговоре с Генделем Кали обратила внимание на то, какого прогресса добилась их воспитанница, и даже высказала свою теорию касательно того, что теперь Джиллиан ощущает себя в большей безопасности. Но Гендель придерживался иного мнения:

— Думаю, все дело в том, что «Цербер» перестал пичкать ее наркотиками.

Эта мысль немного тревожила доктора. К тому же Кали была несколько удивлена тем, что сама не пришла к подобным выводам.

Вряд ли состояние девочки объяснялось только проводимой Джиро химиотерапией, но уколы вполне могли усилить симптомы. И то, что Грейсон добровольно позволил экспериментировать на собственной дочери, выходило за пределы понимания доктора Сандерс.

Из раздумий Кали выдернул шум открывающегося шлюза.

— А они не привыкли стучаться, верно? — пробормотал Гендель, поднимаясь из кресла, чтобы приветствовать посетителей.