Ловушка для змей - Алекс Орлов

Джим обвел взглядом придворное общество и задержался на штандартенфакторе. Квардли снисходительно усмехнулся, однако на его лице была написана настороженность. Еще одна фигура бросилась в глаза Джиму, хотя и стояла позади других. Кэш помнил этого странного человека. Он, будто чуждый дух, выделялся на фоне множества живых существ. Тем не менее сейчас Джим ощущал исходящую от него поддержку.

– Итак, господа, я император из рода Крысы Зеленого Холма. Как сказано в «Мировом Уложении», рука назидания, указания и решения… Чего же вы хотели от вашего императора, стремясь попасть на высочайшую аудиенцию?

– Мы искали справедливости, Ваше Императорское Величество, – сказал Джим и заметил, как человек в капюшоне еле заметно кивнул.

– Вас кто-то обидел? Вас, людей, приведших сотни танков? Кто же мог противостоять вашей бунтарской, антигосударственной силе?

Говоря это, император сложил руки на коленях, и было видно, что он в душе наслаждается следовательским ремеслом.

– Мы воины Вашего Величества и потому ничего не боимся, – сказал. Джим. – Кроме одного – клеветы.

– И в чем же клевета на вас, мои добрые воины?

– Мы вернулись с победой, государь, а наш дом занят другими людьми, – вставил свое слово Лу.

– О какой же победе вы говорите? Уж не взяли ли вы приступом цитадель Ангур и не повергли ли в жестокой схватке Железного феномена Германа?

Последние фразы монарх выговаривал уже сквозь хриплый смех, возбуждаясь от предстоящего кровавого решения.

– Вы удивительно проницательны, Ваше Императорское Величество, – сказал Джим, невольно повторив недавнюю фразу Квардли. – Все обстоит именно так, как вы сказали.

– Ну конечно, – император спустился с трона и тяжело пошел навстречу обманщикам, – конечно, за доказательствами вы пошлете своего императора в Ангур, в надежде, что он загнется по дороге.

– Нет, Ваше Величество, мы потрудились привезти доказательства с собой, – перебил монарха Джим. Он опасался, что этот парень из рода каких-то там крыс может дать приказ зарезать изменников немедленно. В любом случае доверия Джиму он не внушал.

– Какие же это доказательства? – император остановился, несколько раздосадованный, что ему не дали досказать обличительную речь единым махом. Ведь так получилось бы красивее. Да, значительно красивее.

– Мы привезли отрубленную голову Железного Германа и взяли на себя смелость притащить ее на площадь, – Джим небрежно махнул рукой, – под ваши окна, Ваше Величество… Сразу хочу извиниться за ее вид, ведь мертвечина на такой жаре долго не сохраняется…

Однако император уже не слышал Джима, медленно приближаясь к высокому окну. Завидев ужасный трофей, он расплющил лицо о холодное стекло, и дыхание Его Императорского Величества сделалось прерывистым. Истерика длилась недолго и нашла свой выход в диком, нечеловеческом крике. Вопль монарха оказался столь неожиданным и пронзительным, что несколько дам лишились чувств, а начальник придворных конюшен громко испустил газы.

Впрочем, этого конфуза никто не заметил, поскольку внимание всех присутствующих было приковано к реакции Его Величества и собственно к предмету, вызвавшему такой ажиотаж.

Шелестя одеждой и звеня церемониальными шпорами, придворные подобрались ближе к окнам и дрожащими голосами стали обсуждать трофей. Мужчины вспомнили о прошлых сражениях, а некоторые из дам даже пожалели «бедняжечку Германа» Последним к окну осторожно приблизился штандартенфактор. Внимательно рассмотрев голову, он повернулся к Джиму и Лу и улыбнулся им как близким друзьям, демонстрируя, что он от них просто в восторге.

– Вот гадина, – тихо сказал Эрвиль. – Это точно, – согласился Кэш.

– Итак! – очнувшись от бессмысленного созерцания, громко произнес император. Все тут же притихли. – Итак, кто у нас писал обличительный пресс-филиппик про адмиралов-предателей?

– И…и… йа, Ваше Величество, – промямлил чиновник и несмело сделал шаг вперед.

– Ага! – не скрывая радости, воскликнул монарх. – Статс-пропагандир Диллен! Убить с-скотину! Отсечь кривые руки, вырвать лживый язык и полумертвого бросить в муравейник!

Несчастный Диллен запричитал, засучил ногами, но его уже поволокли двое дюжих служителей, имевшихся у императора под рукой именно для таких целей.

Хлопнули тяжелые двери, и стенания обреченного на мученическую смерть стали тише.

– Но это еще не все, – после небольшой паузы оптимистично заявил император. – Кажется, там отличилась и прокураторская палата… Грандлеер Мит-тер Старший, что же вы молчите, как в рот воды набрали?! Не бойтесь, дорогой, вам не грозят истязания по четвертой категории, поскольку вы у нас человек заслуженный. Ведь так, дружище?

Император подошел к грандлееру и с улыбкой потрепал его по отвисшей щеке, затем обернулся и сказал – тем, кто ждал его распоряжений:

– На виселицу старого козла, немедленно!

В полной тишине Миттера Старшего выволокли вон. По причине преклонного возраста он не мог оказывать сопротивления и даже кричать. Он только сопел и задыхался, а затем, видимо, даже лишился чувств, поскольку ноги его безвольно повисли и с одной соскочила туфля с серебряной застежкой. Впрочем, непорядок заметили. И следом за приговоренным вынесли и его башмак.

Двери окончательно закрылись, и снова воцарилась зловещая тишина. Император ходил кругами и, глядя в свое отражение на зеркальном полу, собирал фразы из беспокойных слов, которые метались в его разгневанном мозгу, не желая принимать вид человеческой речи.

Хорошо было оркам или укубусам – они не испытывали таких затруднений, а ему, из рода Крысы Зеленого Холма, произносить человеческие слова было нелегко.

– Дорогой друг, – произнес наконец император, остановившись возле высокого Квардли. – Ведь это вы вынудили меня устроить здесь эту показательную скотобойню…

– Но я…

– Молчать! – рявкнул император. Квардли замолчал.

– Значит, так, завтра будешь казнен на муравьиной куче…

– Ваше Величество, но зачем же весь этот балаган – ведь все знают, что матрица не чувствует боли!

– А я сказал – пойдешь, и пусть будет трансляция по центральным информациям, а ты, гад, будешь кривляться, чтобы все думали, будто ты мучаешься…

– Но я не испытаю боли, Ваше Величество, может, лучше домашний арест или…

– Я здесь император, – монарх постучал себя кулаком в грудь, – и я буду решать, что кому лучше… Затем без перехода он продолжил:

– Кстати, господа адмиралы, надеюсь, я доказал, что ваша поруганная честь восстановлена и все такое?

– Спасибо, Ваше Величество. Мы рассчитывали на вашу справедливость, – с чувством произнес Джим.

– Да, рассчитывали, – повторил Лу.

– Вот только что там за история с вашими измененными именами, я уже не говорю о… титулах?