Тяжело в учении - Елена Тебнёва

Развернувшись, я запнулась о половичок и рухнула на пол, хорошо приложившись об него затылком. Сполохи, дружно ахнув, превратились в шикарный фейерверк и бесследно растворились, оставив меня в беспросветной темноте.

Сначала появился свет. Потом — звуки. Они кузнечными молотами били в виски, заставляя горько сожалеть о вернувшемся сознании. Слишком поздно я поняла, что звуками являются чьи-то голоса, и раздаются они в опасной близости от меня, нелепо растянувшейся на половичке рядом с кроватью… не моей кроватью! И не Ланкиной… Молоты в голове заработали еще усерднее, возвращая обрывки воспоминаний, и до меня наконец дошло, где я, собственно говоря, лежу…

Бесий хвост! Зажмурившись, я резко рванулась в сторону и весьма удачно закатилась под кровать — скрипнула дверь, и голоса, до сей поры звучавшие в коридоре, раздались практически надо мной.

— Почему ты столь уверен, что он все знает? — Остромысл. Взволнованно, недоверчиво.

— Посуди сам, для чего еще нужно ломать эту комедию? — Лион. Отрывисто, напряженно. — Я с самого начала говорил, что ты предпринял слишком рискованный шаг!

О бо-о-оги всемогущие!.. Как же я влипла! Распластавшись на холодном полу и закусив рукав рубашки, я даже дышать перестала, стараясь не думать о том, что будет, когда меня обнаружат. Но маги не собирались заглядывать под кровать, явно не ожидая найти там окончательно обезумевших учеников, — у них были более важные проблемы.

— То, что предлагал ты, еще безумнее, — недовольно проворчал директор, и его начищенные до блеска сапоги остановились практически возле моего носа, взметнув маленькое облачко пыли. Пришлось срочно зажимать нос…

— Отнюдь. Я бы смог. На сей раз — обязательно бы смог!

— Лион. Мальчик мой. Не горячись… Еще не все потеряно. Мы не уверены в своих выводах, они могут оказаться поспешными и неверными…

— Твои слова да богам в уши, — устало вздохнул наставник. — Но… я давно не верю в чудеса.

На мгновение я позабыла о своем бедственном положении. Чародей, творящий чудеса и не верящий в них?! Это было неправильно… и горько.

— Ты не виноват, — четко произнес Остромысл. — Когда ты это наконец-то осознаешь — сможешь вернуть смысл жизни…

— Он у меня есть, — излишне резко прервал директора Лион. — И я лучше умру, чем лишусь его.

— Иногда мне кажется, что ты так и не повзрослел, — печально проговорил старший маг, — и передо мной все тот же мальчишка, готовый отстаивать свое до последнего…

— Я уже не мальчишка, Остромысл. Помимо готовности у меня появилась сила сделать это, — упрямо возразил Лион. — Даже если придется вернуться в Ривалэйн.

Последнее слово неприятно резануло слух. Что-то знакомое, но постоянно ускользающее, не дающееся в руки… Я едва не чихнула и выбросила из головы ненужные мысли, сосредоточившись на самоконтроле.

— Я все-таки надеюсь, что ты не совершишь подобной глупости, — глухо обронил директор.

— Я тоже надеюсь, что до этого не дойдет, — усмехнулся мастер Ривенс.

А я надеюсь, что они наконец-то закончат разговор, а еще лучше — продолжат его в другом месте! Чужие тайны — это, конечно, очень захватывающе и волнующе, но явно не в моем положении!.. Я замерзла, ноги затекли, нос немилосердно чесался… и нестерпимо хотелось чихнуть. Бесья ж круговерть, больше никогда, никогда не буду пить неизвестно что, особенно — приготовленное влюбленными в Рэма девицами!.. Лишь бы выбраться отсюда незамеченной… лишь бы…

Слышишь меня, мой далекий северный бог? Помоги неразумной мне, прошу, иначе кто еще будет верить в тебя и, попадая в нелепые ситуации, молить о спасении?!

Пока я отчаянно выпрашивала высшую милость, дверь снова скрипнула и закрылась. Ушли? Неужели и в самом деле ушли?! На радостях я едва не выскочила из-под опостылевшей кровати, однако вовремя расслышала мягкие шаги и вновь затаилась, словно мышь под веником.

И в самом деле, с чего это Лиону на ночь глядя покидать свою собственную комнату?

Наставник остановился около кровати, задумчиво качнулся с пятки на носок, потянулся к шнуровке ботинок…

— Мастер Ривенс! Мастер Ривенс!!! — Отчаянные вопли слились с дробным стуком в дверь. — Грошен что-то не то в чан с экспериментальным зельем кинул, и теперь оно ревет, лязгает зубами и лезет на волю!

Витиевато ругнувшись и помянув недобрым словом чересчур самостоятельных, но безмозглых студентов, Лион выбежал из комнаты, позабыв — о счастье! — запереть дверь. Не теряя времени, я выползла из-под кровати и, стеная и охая от тупой боли в затекших ногах, припустила прочь, не думая о том, что меня может кто-то увидеть.

Лишь благополучно миновав переходы и оказавшись в родном крыле, я вспомнила о дюжине ломких, колючих стебельков, заботливо разложенных под одеялом наставника…

Я сползла по стеночке и пару раз легонько стукнулась и без того пострадавшим затылком о стену.

Вряд ли мой «подарочек» придется мастеру по вкусу… Какое счастье, что завтра — выходной!

Утро добрым не бывает, особенно когда тебя вытаскивают из уютного сна, не считаясь с твоим мнением по поводу столь бесцеремонного обращения.

— Она — эльфийка! — полным трагизма голосом взвыли над ухом, разрушая хрупкое очарование сонного забытья. — Вики, слышишь?! Эльфийка!

— Кто-о-о? — душераздирающе простонала я, пытаясь спрятать голову под подушкой и зацепить хотя бы краешек заманчивого сновидения.

— Эта девица! По обмену! — в тон мне завела Ланка, безжалостно отбирая подушку.

— По какому еще обмену?! — недовольно буркнула я, с трудом приоткрывая левый глаз. Правый странно припух и подозрительно чесался. Никак ячмень? Похоже, лежание на холодном пыльном полу все-таки не прошло даром…

— По тому самому, от которого тебя широкой грудью закрыл Лион! — с непередаваемой смесью ехидства и непомерного горя взвыла подружка.

При упоминании наставника я инстинктивно втянула голову в плечи, и уже потом до меня дошел смысл сказанного. А, точно… Обмен, эльфы, Дубравы. Сама же об этом Лантэлии говорила.

— Не такая уж она и широкая, — зевнула я, садясь на постели и пытаясь открыть зудящий глаз.

— По сравнению с некоторыми, — палец подруги обвинительно уперся в меня, — в самый раз! И вообще, не пытайся меня отвлечь!

— От чего? — непонимающе посмотрела я на пылающую, словно весенний костер, Ланку.

— От эльфийки!

— Какой?!

— Виорика, — с рычащими интонациями начала подруга, — не зли меня!..

— Ладно, успокойся! — хмыкнула я. — Понятно, тебя вывела из себя новенькая девица. Только один вопрос, если позволишь, — когда она успела-то?

— Да я даже не знаю, как ее зовут, и видела лишь мельком! — отмахнулась от меня Лантэлия.

Я многозначительно потерла лоб и тяжко вздохнула. Ланка в неадеквате — это сильно. К счастью, такое бывает нечасто и длится недолго.