Родовой кинжал - Александра Руда

— Наверное, все-таки стоит пойти его спасать, — неуверенно предположила Тиса, к которой, как к наиболее опытной в боевых действиях, негласно перешло командование. — Но с другой стороны, мы же не знаем, сколько там нечистых собралось. Лезть прямо им в пасти нельзя. Да и вопил бы гном, если бы еще был жив…

— Значит, утром идем искать череп, — подвел итог Даезаэль.

— Что там за звуки? — нервно спросила я, слыша позвякивание посуды.

Эльф, как самый зоркий в темноте, выглянул из-за полога и доложил:

— Там какое-то странное животное твою кашу доедает. Засунуло морду в котелок, а она там и застряла!

— Я же говорила, что котелок после ужина надо было помыть! — прошипела Тиса. — Вот теперь сама будешь его отмывать от нечистой слюны!

— Как бы я его помыла, если воды нет? — огрызнулась я. — Только на чай запасов и хватило! Капитану, прежде чем нестись в замок, нужно было сначала озаботиться поисками ручейка. Тоже мне, возможностью домена перед носом помахали, и он тут же про все забыл!

— Не тебе осуждать капитана! — возмутилась девушка. — Что ты…

И тут…

Этот вопль ни с чем нельзя было спутать. И был он куда страшнее и тоскливее любого звука, который издавала нечисть.

— Мама-а-а-а!!!

— Вот это да! — искренне восхитился эльф. — Он мало того что выжил, он еще и всю нечисть в округе распугал! Те, что возле костра отирались, драпают так, что лап не видно!

— Э-ге-гей, Персик! — заорала Тиса, высовываясь из фургона. — Ты там цел?

— Це-э-эл!

— Молодец! Иди к нам, ты всех волкодлаков распугал, они убежали.

— Не могу-у!

— Почему?

— Я на дерево залез и слезть не могу-у!

Мы, не сговариваясь, посмотрели на Даезаэля.

— Чего вы на меня так нехорошо смотрите? — испугался эльф. — Я его снимать не полезу, и вообще, это преувеличение, что все эльфы умеют лазать по деревьям. Тем более в темноте. Тем более я не знаю, как далеко нечисть убежала. И вообще, обглоданный череп эльфа — это неэстетично.

— Ты же говорил, что эльфов нечисть не ест, — напомнила я.

— На себе проверять я это не буду! И вообще, кто у нас тут больше всех кричал, что он ответственен за жизнь и здоровье подчиненных? И где он?

— Не сметь осуждать капитана! — возмутилась Тиса.

— Не сметь выгонять меня в ночной лес спасать этого кретина, которому приспичило в кусты не вовремя сходить!

Тиса и Даезаэль молча буравили друг друга взглядами. Я благоразумно не вмешивалась. Наконец девушка вздохнула, признавая свое поражение.

— А я еще не понимала Ярослава, когда он говорил, что руководить — самая тяжелая работа! — посетовала она.

— Вы идете меня спасать или нет? — снова завопил гном.

— Усаживайся поудобнее! — ласковым тоном заорала Тиса в ответ. — И привяжись к стволу. Не бойся, волкодлаки по деревьям не лазят. И жди утра, мы обязательно тебя оттуда снимем!

— Персик, мы в тебя верим! Ты же не сделаешь нам такой подарок — не дашь себя сожрать? — закричал Даезаэль. — Но если что, даю честное эльфийское, я привезу твоей маме твой череп! Я даже собственноручно его отполирую и выгравирую на нем дату твоей героической смерти!

Я поняла, что мне нужно тоже что-то ободряющее крикнуть страдальцу, но почему-то ничего умнее, чем «Спокойной ночи!», в голову не лезло. Этим я и ограничилась, чтобы не наговорить лишнего.

Персиваль отнюдь не хотел спокойно проводить ночь.

После долгой паузы — видимо, устраивался поудобнее и привязывался — гном продемонстрировал все хваленое упорство, присущее этой расе.

Сначала он на разные голоса звал маму. Потом начал петь гномьи народные песни, все, как одна, заунывные, на одной ноте и с непонятным содержанием. А потом принялся петь боевые песни, и лучше бы он продолжал петь народные.

Даезаэль, с риском задохнуться, навалил на себя все подушки, найденные в фургоне, и прятался там от песнопений сидельца на дереве. Судя по тому, как он периодически нервно вздрагивал, ему были прекрасно слышны рулады мощного гномьего голоса.

Я тоже не могла заснуть, а вот Тиса, наоборот, спала прекрасно, и даже перестала вертеться во сне.

Как только рассвело, эльф откинул подушки и сказал:

— Все, идем снимать Персика. Пусть меня лучше сожрет голодный волкодлак, чем я выслушаю еще хоть одну песню. Тиса, подъем!

— А? Чего? — Она сладко зевнула. — Знаете, я так хорошо выспалась, прям как в армии. У нас там одно подразделение было, тоже любили по ночам песни петь. Так спокойно под это спится!

— Спокойно?! — завопил эльф. Он был бледен, под глазами залегли круги от недосыпа.

— Ну конечно, спокойно! А ты как думал? Если поют, значит, все спокойно, ничего не случилось, на нас никто не напал. Раз гном вопил всю ночь, значит, жив-здоров, от ран не страдает. Чего переживать? Пошли, что ли, только веревок побольше возьмите, пригодится.

Примчавшиеся из замка Ярослав, Драниш и десяток стражников под командованием невероятно гордого собой Гуслы застали спасательную операцию, а точнее, обсуждение тактики спасения в самом разгаре.

Во-первых, Персиваль от страха залез невероятно высоко на сосну, где и просидел всю ночь, обхватив ствол ногами и привязавшись поясом.

Во-вторых, у бедняги затекло все тело, и он с трудом мог шевелить конечностями, а вот голос у него за ночь совершенно не охрип, а разработался, поэтому стонал и жаловался он очень громко и очень пронзительно.

В-третьих, обвязать веревкой-то мы его обвязали, но вот как снять? Тиса, которой пришлось лезть на сосну, предлагала просто столкнуть гнома с ветки вниз, а мы с эльфом потихоньку спускали бы его на веревках, служа противовесом.

Но Даезаэль категорически отказался:

— Мы его просто не удержим! Он рухнет вниз и отобьет себе все внутренности, а мы взлетим на его ветку, и тогда придется снимать уже нас, а потом отскребать остатки Персика с земли.

Такой вариант гнома категорически не устраивал.

Вариант с магией тоже не прошел — я просто не знала такого заклинания, чтобы создать воздушную подушку, которая бы удержала гнома во время падения перед самой землей.

Так мы и стояли, задрав головы, уже досконально изучив вид гнома снизу, и предлагали варианты один другого хуже, пока не приехал капитан с подмогой.

— Где вы были всю ночь! — накинулся на них эльф. — Нас тут чуть волкодлаки не съели!

— Но не съели же, — спокойно ответил капитан, рассматривая сидящего на ветке гнома.

Тиса так радостно улыбалась Волку, будто не она вчера рыдала из-за него в три ручья. Гном сверху смотрел на все с мученической гримасой.