Наука и проклятия - Анна Орлова

Хелен наблюдала за мной с тревогой.

— Я тебе верю, — ответила я на ее немой вопрос. — Ладно, когда ты хочешь уехать?

— Чем скорее, тем лучше, — ответила она с готовностью, но, подумав, поправилась рассудительно: — Или через несколько дней, когда мама немного успокоится и перестанет так пристально за мной следить. Можно я пока принесу тебе кое-какие сбережения и документы?

— Конечно. — Я решительно кивнула. — Только нужно сделать это незаметно. Сумеешь?

— Постараюсь, — серьезно ответила Хелен и вдруг схватила меня за руку. — Спасибо! Спасибо тебе!

Порывисто поцеловала меня в щеку и убежала.

Я побрела к себе в башню. Коридоры замка ложились под ноги вытертыми от времени каменными плитами, от которых тянуло холодом. И ведь кому-то нравилось тут жить! Среди стылых камней, ледяных сквозняков, среди призраков славного прошлого. Гордиться старинным родом, замалчивая его кровавые и грязные тайны. Не замечая, как этот проклятый род перемалывает потомков в труху и заставляет тащить бремя долга, как это делает Фицуильям. Биться в силках правил, как Хелен. Сочинять романтические истории, напрочь игнорируя реальность, как Джорджина. Поплевывать сверху на всех вокруг, как их почтенная маменька.

Из Фицуильяма вышел бы неплохой ветеринар и отличный коннозаводчик. Хелен могла бы путешествовать, раскопать какой-нибудь затерянный город, застрелить тигра, в конце концов! Пусть бы Джорджина вышла замуж, подрастеряла романтизм, приобретя взамен двоих-троих ребятишек и библиотечку любовных романов, свою тайную отдушину. И свекровь была бы куда счастливее, если бы ей не пришлось «соответствовать». Хотя на нее, по идее, магия рода как раз не влияет — Скотт она не по крови, а лишь по браку. Предрассудки временами бывают посильнее магии.

— У нее не получится.

Голос Донала прозвучал выстрелом в спину.

— Что? — Я резко обернулась. Он же все слышал! Надеюсь, не побежит тут же докладывать барону?

Донал хмурился, подпирая плечом стену.

— Сбежать не получится, — объяснил он ровным тоном. — Заклятие не даст.

— Так. — Я глубоко вздохнула, чтобы не взорваться. — О чем еще вы забыли рассказать?

— Поговорим в башне? — предложил Донал примирительно.

— Только если вы обещаете сохранить тайну Хелен.

— Хорошо, — легко согласился он и жестом пропустил меня вперед…

В лаборатории меня ожидали горячий чайник, заботливо накрытый грелкой, тминный кекс и горка пирожных под крышкой. Хорошо все-таки, когда есть слуги!

Я совсем недавно плотно поела, поэтому лишь отщипывала понемногу кусочек кекса и цедила чай.

— Угощайтесь, — предложила я, сообразив, что по моей милости Донал сегодня остался без завтрака.

Хотя вряд ли ему столь уж необходима еда. Любопытно, а иными телесными потребностями как у него обстоят дела? Чувствует ли он голод, жар или холод? Это чисто научный интерес!

— Что вы там говорили о заклятии? — не утерпела я, когда Донал принялся за четвертое пирожное.

Вот уж не знала, что суровый начальник стражи — и к тому же почти призрак — такой сладкоежка.

Донал поднял на меня взгляд и с сожалением отставил тарелку, а потом повел носом, принюхиваясь к ароматному кексу. Обоняния, осязания и прочих внешних чувств он определенно не лишился.

— Разве вы не поняли? Аннабель желала потомкам процветания. В ее понимании это означало богатство, плодородие земель, титул для мужчин…

— И удачное замужество для женщин, — закончила я хмуро, отставляя почти нетронутую чашку. Аппетит пропал окончательно. — Выгодное для рода, как в случае Хелен. Другие варианты, я так понимаю, не предусмотрены?

Донал молча покачал головой.

М-да. Интересно, что сказала бы Аннабель, узнав, что фактически прокляла своих потомков? Что ее «благословение» крушит их жизни, обтесывает под прапрабабкины представления о благополучии и процветании?

Наверное, триста лет назад это действительно было все, чего можно желать. Теперь же заклятие Аннабель превратилось в чугунные гири на ногах Скоттов. Жаль, но тут я ничем помочь не могу.

Поэтому дальше я заговорила совсем о другом:

— Выходит, Хелен и Джорджина ни при чем? Как же тогда роза на платке?

Донал благородно воздержался от фразы: «Я же вам говорил!»

— Предпосылки верные, — проговорил он, в задумчивости дожевывая очередное пирожное. — Я нашел духи с таким запахом на столике Джорджины, так что вы были правы.

Я отошла к окну и присела на широкий подоконник.

— Тогда кто?

— Кто-то из прислуги? — предположил Донал, одним глотком допивая чай.

— Точно! — Я щелкнула пальцами. Как же я сразу не догадалась?! — Кто может зайти в спальню Джорджины, не вызвав подозрений?

— Любая из горничных, — пожал плечами он. — Сестрам прислуживает Мэри, но Бетти или Рэйчел тоже могли бы.

— Вот и отлично, — усмехнулась я. — С кого начнем?

— Я… — начал Донал и осекся, настороженно к чему-то прислушиваясь. — Кажется, этот вопрос решили за вас. Сюда идет Бетти.

Теперь и я слышала звонкий цокот каблучков.

Донал быстро огляделся.

— Сюда. — Я гостеприимно распахнула створку шкафа. Главное, чтобы ко мне не нагрянул Фицуильям. Что он подумает, обнаружив Донала в шкафу? То есть понятно, что…

Брюнет мотнул головой и рыбкой нырнул прямо в каменную кладку, оставив меня сидеть с раскрытым ртом.

— Миледи, к вам можно? — прощебетала Бетти с лестницы.

— Заходи, — разрешила я, пытаясь уместить в голове неожиданные таланты Донала.

Если задуматься, ничего странного в них нет, он ведь дух-хранитель, не хухры-мухры. Однако вел себя Донал так, что эти интригующие подробности напрочь вылетали из головы. Живой человек, теплый и настоящий, со вполне человеческими эмоциями и…

— Миледи? — осторожно позвала Бетти, кажется, уже не первый раз. — Можно забрать посуду?

— Да-да, — махнула рукой я.

Горничная ловко нагрузила поднос и уже шагнула к выходу, когда я спохватилась.

— Кстати, я тут кое-что о тебе узнала…

Поднос в крепких руках Бетти дрогнул, гора посуды опасно накренилась.

— О чем это вы, миледи?

Даже на мой неискушенный взгляд ее актерство было очень уж безыскусным.

— О твоих тайных свиданиях, — проговорила я многозначительно.

Бетти залилась краской — густо, от высокого лба до воротничка форменного платья.

— Ну… Миледи, вы не ругайтесь! — затараторила она, не смея поднять глаза. — Мы с Джоном осенью поженимся, честно-честно! Мы ведь уже почти муж и жена, что в этом такого?..