Восход Темной Звезды - Виктория Щабельник

— В безопасности. Тело его живо, а вот то, что ты называешь душой… Я не хотел, чтобы ты это узнала, надеялся, что будет достаточно тебе сказать о его смерти. Дурак!

— Ты не виноват, что Клайвер использовал мои кошмары, чтобы добраться до меня.

— Ты мне настолько не доверяла?

— Я боялась.

— Чего?

Видя, что я не спешу отвечать на заданный вопрос, Дрэгон разозлился:

— Ты считала, что я могу воспользоваться положением твоего мужа? Думала, что утаивая правду о Кайле, я пытаюсь держать тебя подальше от него?

Наверное, в моих глазах промелькнуло что-то, окончательно взбесившее его.

— Я не всегда вел себя с тобой достойно, но даже я не заслуживаю подобного, — он резко поднялся и шагнул к двери.

— Знаешь, а я даже рад, что ничего теперь не нужно скрывать, — его лицо изменилось — глаза стали холодными. Губы искривила улыбка, — не волнуйся, скоро ты его увидишь.

Он вышел из комнаты, а я все еще продолжала сидеть на полу. На душе было больно и мерзко. Я обидела Дрэгона, совершенно этого не желая. Он простил мне все: пытки, боль и предательство. Сможет ли простить и эту обиду? И нужно ли мне его прощение?

Аэрон, оставшись наедине с пленником, постарался вслушаться в шум за дверью. Рык своего отца он не смог бы спутать ни с чем. Значит, семейная ссора в самом разгаре. Что же, для разнообразия неплохо. Даже небольшое знакомство с мачехой показало ему, что на этот раз отец столкнется с трудностями — девочка была умна, хитра и рассчитывала только на себя. Поначалу его взбесил сделанный отцом выбор. А, попав в тюрьму, обвиненный в заговоре и предательстве, он готов был расправиться с ней, при первой же встрече, если бы ему была представлена такая возможность.

Свою мать он помнил смутно, она умерла довольно рано, не оставив заметного следа в душе сына. Владыка вынужден был жениться на ней по приказу Старейшин. Достигнув определенного возраста, через это должен был пройти каждый. Но второй брак Дрэгона вызвал у всех недоумение и ужас. Древняя! Проклятый род, которым матери с детства пугали своих детей. И теперь, одна из них опутала его отца, единственное родное существо, которое у него осталось!

Не сразу он понял, кто она — вытащившая его из камеры девушка, а когда понял — уже не мог ее ненавидеть с прежней силой. Именно тогда в его голове зародилась мысль — а все ли мы знаем о тех, кого ненавидим столько веков. Возможно ли, чтобы наш главный враг был куда милосерднее тех, кто считал себя его родом. Клайвер зашел слишком далеко. В своем стремлении обрести безграничную власть, он перешагнул тех, кого называл своим народом, тех, кто когда-то безоговорочно его поддерживал.

Наверное, он должен был больше доверять отцу, и не делать преждевременных выводов. Хотя их бессмысленное и опасное путешествие по шахте, схватка с Владыками и пленение не могло не вызвать некоторых вопросов: кто он — тот, ради кого нарина его отца рисковала своей жизнью?

Его мысли прервал шум в маленькой комнате и ехидный голос Майлза:

— Не спорю! Твой папаша еще ничего! Я уж не говорю о мамаше. Аж зависть берет!

— Заткнись, придурок, — Аэрон схватил пленника за шею и слегка сдавил, — еще хоть слово скажешь…

— Надеюсь, им не придет в голову завести детей! — тем же тоном продолжил Майлз, — прямо сейчас.

Аэрон замахнулся, но тут дверь, разделявшая комнаты резко открылась, и в проеме показался Дрэгон. Аэрона удивило странное выражение его лица. Он выглядел так, как будто прилагает все силы, чтобы держать себя в руках.

— Отец!

— А теперь, разберемся с тобой! — Владыка небрежно присел на стол, не обращая внимание на вышедшую из комнаты нарину.

— Кажется, я приказывал тебе оставаться на Кальвазоре, там безопасно.

— Приказывал! Но ты забываешь, что я уже давно не ребенок. Через несколько лет я мог бы стать Старейшиной!

— Мне жаль, но твоя мечта, возможно, никогда не сбудется.

— Перестань, отец, ты же прекрасно знаешь, что я имел в виду другое. Я достаточно взрослый, чтобы сам принимать решения.

— Правда? — по лицу Дрэгона пробежала ядовитая улыбка, — в таком случае, кто мне объяснит, отчего окружающие меня взрослые лица, способные принимать ответственные, жизненно важные решения, едва не погибли не далее, как сегодня днем.

— Мы спаслись! — возразили лица в два голоса.

— Чудом! — парировал Дрэгон.

Я смотрела на разозленного Владыку и не знала, что делать. Его претензии к сыну, безусловно, отчасти заслуженные, вбивали между ними клин. А мне совершенно не хотелось выдерживать еще одну бурю эмоций.

— Дрэгон, прошу тебя, не будем превращать наши разногласия в обычную семейную свару! — не выдержала я.

— Семейную? — Дрэгон подошел ко мне вплотную и шепнул, — да есть ли у нас семья?

Мы смотрели друг на друга пристально, не отводя взгляд. Его — внимательный и ждущий чего-то, и мой, растерянный и напряженный.

Я не выдержала первой. Отойдя от Владыки, я подошла к Майлзу, с интересом оглядывая его:

— Почему мы здесь? И что он тут делает?

— О, я вас не представил! Прошу прощения! — судя по тону, Дрэгон, безусловно, оценил мою попытку сменить тему разговора.

— Да мы вроде как знакомы, — возразила я, — даже очень близко. Как нос? Не болит?

— Сучка! — получила я в ответ.

— Не стоит грубить моей нарине, Майлз, — вмешался Дрэгон, — к тому же, только я имею право это делать.

— А ведь когда-то я тобой восхищался! Хотел быть похожим на тебя, — Майлз зло сплюнул.

— Не создавай себе кумира! — влезла я в разговор.

— Ты был Старейшиной! Великим воином! А стал ручным псом этого монстра!

— Не думаю, что тебе стоит рассуждать о вещах, в которых ты ничего не смыслишь, — заметил Дрэгон, подойдя ближе к пленнику, — возможно когда-нибудь, ты поймешь, что происходит с этим миром.

— Я и так знаю! — Майлз дернулся, — им завладели такие как она!

— Не совсем верно, — снова вмешалась я, — знаешь, а ты мне даже нравишься! С таким пылом защищаешь то, во что веришь. Идеалист. Таких сейчас не часто можно встретить. Хочешь знать правду?

— Твою правду? Нет уж, обойдусь.

— Просто правду, — отрезала я, — не мою, не их.

— Освободи его, — не дожидаясь ответа, я повернулась к Дрэгону.

— Ты уверена?

— А нам нужен еще один труп? — поинтересовалась я.

Пленник был освобожден. Дрэгон удерживал его на стуле, Аэрон стоял в стороне, с интересом следя за развитие событий. Умный мальчик, я уже его люблю. Как сына.

— Не бойся, — я почти вплотную наклонилась к пленнику, — я всего лишь хочу тебе кое-что показать.