Белый дирижабль на теплом море - Рина Лесникова

После ужина Саша пришел в комнату к маме и Николь. Им было, о чем поговорить в семейном кругу, и только сейчас для этого выдалось время. Рассказ мамы подтверждал прежние умозаключения: после того похищения одаренных детей из охраняемого интерната и загадочного исчезновения Николь – дерзкого побега к врагам Республики, как его называла местная пресса – обвинили в пособничестве всех, кто хоть как-то был связан с этими событиями. Костик был объявлен тайным любовником беглянки, нагло поправшим все законы воспроизводства, и тоже был внесен в список злейших врагов Республики. Аделаида знала, как парень был дорог Николь, и попыталась поговорить с Зонгером о нем, попросить смягчить участь парня. Дескать, она хорошо знает и дочь, и ее друга, они никогда бы не посмели нарушить законы. Женщина даже посмела кричать на отца своих детей, одновременно умоляя провести расследование: не могла ее девочка совершить то, что ей приписывается. Но в результате получила то, что получила: ей объявили, что она вольнодумка, может дурно повлиять на собственных несовершеннолетних детей, как это уже случилось со старшими, лишили материнства и отправили бессрочно на дальнюю заставу.

– Саша, а вдруг они не позволят мне с ними встретиться? – Аделаида испуганно смотрела на сына.

– Мама, думаю, мы решим этот вопрос, ты не переживай, – успокоил ее сын и, поцеловав в щеку обеих женщин, вышел.

– Ну, теперь давай рассказывай ты, – мама удобно устроилась в кровати и одарила дочь ободряющей улыбкой.

И Николь принялась рассказывать. С самого первого момента, как услышала звук тревожной сирены в тот памятный день. И о том, как ее увезли на дицикле, и о том, как она спасла раненного Сашу, и о том, как ее ранили в спину свои же, и о том, что последовало потом, осторожно обходя ее отношения с Максом. Рассказать, конечно же, придется, но как-нибудь потом, когда мама будет готова, а то на нее и так свалилось столько всего.

– А этот серьезный молчаливый человек, что повсюду вас сопровождает, он из Службы Магического Контроля? Он, как я заметила, маг, но до уровня производителя ему далеко, ведь так? Что же вас связывает?

Да, похоже, отложить разговор не удастся. На то она и мама, чтобы видеть больше, чем все.

– Мама, мне тоже сложно было многое понять. Даже не так: понять было ничего невозможно. В Империи нет Службы Магического Контроля. И государственных производителей тоже нет. Тебе придется поверить, как поверила я. Люди – любые люди: и маги и немаги – встречаются по своему усмотрению и желанию. Вступают в отношения, женятся и заводят детей. Для этого не надо никаких разрешений, нужно лишь желание двоих.

– Вот как?.. – мама надолго замолчала. Может, заснула? Нет, смотрит в одну точку и думает о чем-то.

Ладно, чего ждать, дальше признание будет сделать еще сложнее.

– Да, мама, именно так. И мы с Максом теперь вместе. Мы собираемся пожениться, и у нас будет ребенок.

По щеке Аделаиды побежала одинокая слезинка.

– Девочка моя. Прости меня за то, что тебе пришлось пережить. Прости, что не смогла уберечь…

Николь как когда-то давно, забралась на постель к матери, и женщины, обнявшись, просидели так, думая каждая о своем, и, в то же время, об одном – о том, кто их объединял – о Зонгере. О ненавистном всесильном отце Вали и Рэис.

Утром за завтраком мама так пристально рассматривала Макса, что он, в конце концов, отодвинул в сторону пышный омлет и начал первым:

– Я готов ответить на все ваши вопросы.

– Вопросы? Какие могут быть у меня вопросы, – тихо проговорила Аделаида. – У меня будет только одна просьба. Огради мою девочку от того ужасного человека! Уезжайте как можно скорее! Все остальное она вынесет. Я знаю.

– Я обещаю, – серьезно, почти торжественно ответил Макс и незаметно выдохнул, а потом решительно добавил: – Николь у меня никто не отберет.

– Уезжайте! Уезжайте немедленно! Вы его не знаете! Этот человек ужасен! – мама соскочила со стула и уже кричала в голос, привлекая внимание немногочисленных ранних посетителей ресторана.

– Мама, мама, успокойся, у нас хватит сил защитить Ники.

– Что ваши жалкие силы против его тринадцатого уровня! А ведь у него еще и власть. Такая власть, что он может уничтожать людей одним взмахом карандаша, – горько закончила женщина, покорно усаживаясь на место.

«У Зонгера уже тринадцатый уровень? – мысленно поинтересовалась Николь. – А ведь совсем недавно был одиннадцатый. Что-то здесь не так. Или мама ошиблась?»

– Думаю, не стоит задерживаться, – Саша первый поднялся из-за стола. – У нас запланировано важное дело. Мы должны навестить детей.

– Но как же так? Сегодня всего лишь среда? Не приемный день, – Аделаида растерянно переводила взгляд с сына на дочь. – И потом, я же говорила, меня лишили материнства, – тоскливо закончила она. – Нас просто не пустят к ним. Даже и разговаривать не станут. Если только… отдать часть продуктов из тех, что вы привезли.

– Это мы будем решать на месте! – заявил Саша и направился к выходу.

– Вы не возражаете, если я займусь другими делами? – спросил Макс сразу у всех.

Возражений не последовало, и Александр с мамой и Николь сели в подъехавшую армейскую машину, а Макс отправился пешком в противоположную сторону.

***

В интернате для особо одаренных детей, куда перевели Валентина и Рэис после известных событий, было непривычно тихо, даже если учесть, что сейчас шел урок. Николь отметила, что охранялся этот детский комплекс гораздо лучше, чем то заведение, где росла она.

Ну конечно, чего еще ожидать. Особо одаренные дети – это дети высокоуровневых магов – элиты Либерстэна. Нельзя допустить, чтобы их выкрали враги. Но волшебные корочки, показанные Сашей пожилому охраннику, быстро сделали свое дело. А может, помог небольшой пакет с продуктами, неважно. Главное, они были на территории интерната.

Саша почти насильно поймал одну из пробегавших встревоженных женщин и спросил, где можно найти Валентина и Рэис Зонгеров.

– А вам они зачем? – подозрительно спросила служащая интерната.

– Мы их родственники. Приехали навестить и узнать, как у них дела.

– Как дела?! – женщина с неприязнью оглядела одетого по чужой моде посетителя. – Плохо у них дела! Валяются обессиленные в постелях! Кого могли, родственники забрали, а большинство так и страдает. Некому их забрать! И ухаживать некому! Мы уже с ног сбились. Больницам не до них, родителям не до них. Никому теперь до обездоленных нет дела!

– Что вы такое говорите? – мама покачнулась и схватилась рукой за сердце. – Что случилось?!

– А то и случилось! Как будто вы не знаете, – женщина досадно махнула рукой и убежала по своим делам.

– Но что же нам делать? Кто нам даст разрешение на посещение? – Аделаида испуганно переводила взгляд с сына на дочь.