Я поступаю в Ардэн! Академия магии - Марго Генер

Следующее утро огласилось радостным воплем Наоки, которая не дождалась разрешения посещения и пробралась через окно. Она обнимала меня, будто щенка, что-то тараторила про то, как перепугалась, как помогала «самому ректору», что-то о Мирче, Николе, птицах…

Чувствовала я себя вполне нормально, и после завтрака лекарь пустила Мирчу и Нэвариуса. Они вломились с гиканьем, хлопали по плечам, рассказывали, какой переполох я наделала во всем Ардэне.

Я улыбалась. Им всем действительно очень рада, но меня сейчас интересовал только один парень, который до сих пор не появился.

— А где Александр? — спросила я, когда мне, наконец, позволили покинуть лекарский корпус, и с Наоки шли по коридору.

Наоки открыла рот, видимо, собралась ответить, но сбоку налетел вихрь, сбил меня с ног и поднял в воздух. Меня закрутило, стало покачивать, а потом плавно опустило в мягкие и крепкие руки.

Александр.

Держа меня, он смотрел мне в глаза, и радужки переливались зеркальными бликами.

— Вивиана…

Его голос прозвучал слегка сдавленно.

— Прости, что не пришел к тебе в лазарет. Я очень хотел. Но нужно было закончить кое-какие дела.

Я так за ним со скучилась, что не могла ни злиться, ни возмущаться. Просто хотелось лежать комочком в его сильных руках. Он так и унес меня от Наоки, подгоняемый воздушными потоками. И ночевала в этот день я в его комнате.

Через пару дней я немного вошла в привычный ритм. Тем более, особо раскачиваться некогда — в конце недели, то есть завтра, бал посвящения в адепты. Александр сказал, что он проходит как раз в том зале с необычными инструментами, куда я вломилась.

М с Наоки, и еще несколькими девочками пошли выбирать наряды — Накоки утверждала, что это чуть ли не самое важное, что нам надо сделать в этом семестре.

Если для повседневной жизни и небольших мероприятий одежду выдавала Банши Олридж, то к балу готовиться все пошли в ардэнский бутик. Он находится в крыле, где я никогда не была. И это не удивительно — это корпус преподов.

Сам Ардэн потрясающе красивое место, но этот корпус — вообще какая-то сказочная мечта. Бело-золотые колонны, стены из кремового мрамора, серебряные статуи, винтажные диваны. Ковровые дорожки песочного цвета…

— Подбери челюсть, Вив, — хихикнула Наоки, когда мы поднимались по широким ступенькам к украшенной разноцветными птицами двери.

— Тут обалденно, — призналась я. — Преподы себя не обидели.

— Они и нас не обидели, — заметила Наоки.

В бутике творилось невообразимое — адептки носились по салону, уставленному вешалками с разнообразными платьями, воздух гудит от гомона и девчачьих возгласов.

— Я первая взяла!

— А я первая увидела!

— Это моё платье!

— Нет — моё!

Между адептками носится миниатюрная фея и жалобно щебечет:

— Девушки, аккуратнее… Это эльфийский шёлк… О, небеса! Осторожнее, эти туфли шили в Рибейских горах…

Но её не слышали, и бедной фее только оставалось в отчаянии заламывать руки.

— Как в «Черную пятницу», — заметила я тихо, не отрывая взгляда от этого безумия.

Наоки согласилась:

— Ага. Платья выдают на прокат только по важным случаям.

Судя по тому, как поредела одежда на вешалках, тут успел побывать целый табун адепток.

— Надо было пораньше приходить, — предположила я.

— Пораньше? — усмехнулась Наоки. — Некоторые со вчерашнего дня сидели в очереди.

Я вытаращилась на нее.

— И ты думаешь, у нас есть шанс?

— Спокойно, — с уверенным видом произнесла Наоки, — я подготовилась. Пойдем.

Она потащила меня в обход беснующихся и вырывающих друг у друга платья адепток, через ряды вешалок, в какой-то закуток. Там оказалась дверь, Наоки оглянулась, проверяя, не следят ли, и мы вошли. За дверью оказалась кладовка с коробками.

— А теперь, внимание, — произнесла Наоки торжественно, — представляю Наоки Хаяси, неподражаемую изобретательницу, которая спрятала наши платья от этих истеричек.

Она раздвинула коробки и из глубины полок достала две большие корзины.

— Пока не открывай, — попросила она. — Это сюрприз.

Я с сомнением на нее покосилась — сюрприз от Наоки мог быть большой жабой, которая «ой, какая премиленькая» или громадным пауком-тренетником, «несчастным лапочкой, которому негде жить». Она уже пыталась их одомашнить, нам с Мирчей стоило больших трудов ее отговорить.

— Там ведь не живность какая-то? — все же уточнила я.

Наоки покачала головой.

— Нет. Тебе понравится.