Дожить до рассвета - Мария Морозова

Медведь согласно фыркнул, а я остановилась и посмотрела на д’Эстара.

— Разве равки могут разговаривать?

— До сегодняшнего дня считалось, что нет, — медленно ответил тот. — Но мы уже поняли, что имеем дело с не совсем обычными тварями.

— Духи, защитите город…

— Так, — Раэн окончательно развеял прах, — здесь нам делать больше нечего. Соррен, я сейчас принесу тебе одежду.

Когда через десять минут он вернулся, мы с Сорреном как раз сгребли в угол остатки разломанной мебели. Надо бы поменять теперь по-тихому. А то, если кто узнает, решат, что Ирия Райс столы подозреваемыми ломает.

Отправив Соррена домой, мы направились наверх. Больше всего на свете мне сейчас хотелось домой, завалиться на диван в охапку с мужчиной и котом, но нужно было работать.

— Это было покушение? Покушение на меня? — спросила, итак уже зная ответ.

— Думаю да. Скорее всего, равку приказали прийти в Управление, притвориться свидетелем и убить тебя.

— Ни за что бы не поняла, кто он такой.

— Похоже, нашим противником стал настоящий гений, раз он смог сделать подобное.

— Но Раэн… — я аж споткнулась на ступеньке от неожиданно пришедшей в голову мысли. — Не значит ли это, что равки могут спокойно притворяться обычными горожанами?

— Не думаю, — решительно покачал головой мужчина. — Слишком сложно. Контролировать столько тварей на расстоянии, чтобы ни один не выдал себя… Нет, это невозможно.

— Ты меня успокоил, — вздохнула облегченно и свернула в сторону моей приемной.

Но меня остановили.

— Хочу тебя кое с кем познакомить, — сказал Раэн, кивая в сторону своего кабинета.

— Ладно.

На самом деле, я ни разу не была в той комнате, что мы выделили столичному гостю, и сейчас с интересом осматривалась. Небольшая, стол завален архивными папками, явно для имитации бурной деятельности, а за ним сидит мужчина в неприметном мундире.

— Шеф Райс, — улыбнулся он, поднимаясь мне навстречу.

Невысокий, сухощавый, с тронутыми сединой висками и цепкими темными глазами. Их не коснулась улыбка, но мне почему-то показалось, что мужчина настроен ко мне вполне дружелюбно.

— Лорд Адэр, глава Особого отдела и мой непосредственный начальник, — представил его Раэн.

Вежливо склонила голову в ответ. Появление этого человека было вполне ожидаемо. Наверное, это даже к лучшему, что он решил заняться Эрнефъяллом лично.

— Я много слышал о вас, Ирия. Много хорошего. Рад познакомиться лично с такой неординарной особой.

— Жаль только, повод не слишком приятный, — вздохнула я.

— Да, — протянул лорд Адэр, усаживаясь на стул. — Заговор, подобных которому мне еще не встречалось.

— А мне уж тем более.

— Но вы прекрасно справляетесь, Ирия, — едва уловимая улыбка скользнула по узким губам.

— Так прекрасно, что уже дважды допустила появление равков в своем Управлении.

— Дважды? — подобрался лорд Адэр. — Я чего-то не знаю?

Я быстро описала, как мы с Сорреном едва не попали на зубы твари. Мужчина выслушал меня, а потом чуть нахмурился.

— Кажется, нашему противнику удалось создать то, что мы не могли даже вообразить. Разумные равки… Надо же, стало еще интереснее.

— Я бы тоже нашла это интересным, если бы дело не касалось моих людей и моего города.

— Понимаю. Что ж, тогда нужно как можно быстрее разобраться.

— И что у нас для этого есть? — спросила тихо.

— Мы расшифровали часть записей покойного Ремиса Остаэри. Там нашлись номера счетов, имена, списки. Мы уже начали подчищать ту часть группировки, которая сидит в столице. Но сердце заговора здесь, в Эрнефъялле.

— Я уверен, — подал голос Раэн, — что под личиной Ананда Самуэльсона находится инч, который рулит всеми делами, связанными с городом.

— Почему? — как би не был мне противен помощник губернатора, хотелось знать конкретные доказательства.

— У него очень странная аура. И ты заметила, он все время мерзнет? Шуба, перчатки на руках… Влияние маски оказалось не на столько сильным, чтобы сделать инча нечувствительным к холоду.

— Логично.

— Его уже взяли под наблюдение и скоро арестуют. Сейчас наша основная цель — замок.

Он вытащил карту, которую утром забрал у меня, и разложил на столе.

— Судя по всему, именно в Лимберге находится лаборатория по производству наркотика. И там же сидят равки.

— Мои люди осмотрели подземелье, — продолжил лорд Адэр. — Мы нашли пять тоннелей, которые прорыты из замка к городу. И семь выходов на поверхность, вот в этих местах.

Он указал на отметки на карте, а я похолодела. Точки образовывали почти правильный шестиугольник с центром под главной площадью.

— Они же накроют весь город, — перевела ошарашенный взгляд на Раэна. — Это штурм?

— Мы полагаем, что да.

— Равки?

Мужчина кивнул.

Я зажмурилась, прогоняя ненужные сейчас эмоции, и выдохнула.

— Хорошо. Какой план?

— Мы не будем тянуть, тем более, что времени до наступления полярной ночи осталось совсем мало, — в глазах лорда Адэра мелькнуло одобрение. — Завтра мои люди, среди которых пятнадцать мастеров струн, спустятся в подземелье. Они будут дежурить у каждого из рукотворных тоннелей, чтобы не позволить равкам выйти наружу.

— А вы собираетесь сделать так, что равки все-таки пойдут?

— Да, — Раэн ответил вместо своего начальника. — Я ударю со стороны замка. Пойду по земле и заставлю того, кто там скрывается, действовать.

И почему я не удивлена?

— Хорошо, — кивнула решительно. — Но я тоже пойду.

— Не согласен, — сжал губы мой мужчина.

— Я тоже плетельщик и весьма неплохой, хочется верить, — все это говорилось только для лорда Адэра. — Кроме того, я знаю север, знаю, чего можно ожидать. Следователь д’Эстар не должен идти туда один.

— Принимается, — кивнул мужчина после минутных раздумий. — Раэн, Ирия Райс идет с тобой.

Судя по тому, как потемнели серые глаза, тот был не слишком доволен. Но при начальнике спорить со мной не стал.

— Было бы неплохо, если бы и в подземелье мог пойти кто-то из ваших. Лишние руки не помешают. Разумеется, если к ним прилагается толковая голова и нужные навыки.

— Сейчас прикину, кто может подойти, — пошарила по столу, выискивая лист бумаги.

Через десять минут список был готов. Лорд Адэр кивнул, отпуская нас.

Всю дорогу до моего кабинета затылок жег недовольный взгляд Раэна. И когда мы остались одни, он позволил себе высказаться.