Рейн. Испытание Дионаи - Екатерина Неженцева

— Всё нормально, обычный обморок. Но девушка прошла по тонкой грани, — услышала я фразу второго целителя, который помогал Эринору.

Только после этого я смогла расслабиться. Правда, теперь меня взволновал другой вопрос. Необходимо было оказаться в какой-нибудь комнате, подальше от всех. Такое спокойствие продлится недолго — буквально минут двадцать — а вот после у меня начнётся настоящая истерика.

Я вдруг осознала, что последнюю минуту меня настойчиво тянут за руку в коридор. А также поняла, что усердно этому сопротивляюсь. Подняв голову, я увидела де Шантайса, который хмурился и что-то говорил. Вот только всё это было словно пантомима, поскольку у меня не получалось понять смысл его слов. Парень посмотрел в мои глаза с беспокойством во взгляде. Видимо я была очень перепуганная, к тому же резко прекратила сопротивляться и мои колени тут же подкосились. Он что -то прошипел сквозь зубы, а затем подхватил меня на руки и вынес из этого помещения.

— Интересно, кто додумался отправить тебя в таком состоянии, разговаривать с кем бы то ни было? — прошипел Рейн. — Неужели нельзя было подождать до завтра? Ты видела своё отражение в зеркале или считаешь себя неуязвимой?

Я открыла рот, чтобы объяснить Рейноду, почему не стала ждать, и пошла именно сейчас. Хотела рассказать парню всё о своей подруге, и что время дорого — надо было действовать быстро. Ведь император разрешил мне говорить с Лирой только от того что понимал — возможно девушке известно, кто стоит за всеми этими событиями. К тому же она не смогла бы поговорить ни с кем, кроме меня.

Ведь на самом деле, все переполошились не столько из-за поджога замка, хотя это очень огорчило и разозлило. Я прекрасно понимала, что насторожило императора сильнее всего

— порошок, который насыпали на мою кровать. В академии также использовали порошок, в котором был «магический мор». Страшно было другое — если бы замок не подожгли, чтобы отвлечь всех от моего не то убийства, не то похищения, жертв было бы не счесть.

Но ответить ничего не успела, поскольку к нам в коридор вышел император. Он принялся объяснять, почему меня отправили поговорить с Лирой. Только Рейнод явно злился и я начала беспокоиться, как бы он не оскорбил Эринора. Хотя, когда император сказал, что моя помощь нужна будет в допросе пойманных в замке людей, парень заскрипел зубами. Он ответил, что на все допросы я буду ходить с Дамианом. Лицо императора вытянулось после слов Рейна. Озадаченно посмотрев на де Шантайса, Эринор перевёл взгляд на меня и нахмурился.

Вначале я не поняла, зачем мне некромант, и почему все хмурятся, но когда осознала, нахмурилась вместе со всеми. Неужели я так плохо выгляжу? Но тут в голове мелькнула злорадная мысль: «Подождите, часики-то тикают, скоро у меня ещё и истерика начнётся!» Уткнувшись носом в плечо Рейна, я постаралась не рассмеяться. Просто представила, как они удивятся, когда я начну истерить и высказывать всем и каждому, в чём они виноваты. Ведь мои истерики всегда были весьма бурными и своеобразными.

Кожу на запястье защекотало, и я глянула на узор, который гладил меня, словно успокаивая. «Всё будет хорошо, — мысленно произнесла я, будто узор может меня услышать, — мне всего лишь надо немного отдохнуть». Листики, которых стало уже три, радостно шелестели мне в ответ и складывались в руны «спокойствие» и «сон».

Я зачарованно смотрела на чудо-веточку. Никогда не слышала о том, что эти ростки разговаривают с владельцами. Ведь это обычный брачный узор, который возникает у жениха и невесты, если их брак дело уже решённое и неоспоримое. Ну, или как у нас с Рейном, когда богиня даёт один шанс из миллиона — либо поженимся, либо не выживем. Чем крепче отношения между влюблёнными, тем сильнее разрастается росток. И вроде он позволяет со временем жениху и невесте чувствовать эмоции друг друга.

За странным общением с узором, я пропустила, о чём говорили де Шантайс и император. Опомнилась, когда Рейнод двинулся по коридору к выходу. Слегка огорчилась, польку я забыла спросить, что будет с Лирой дальше. Но спрашивать, куда мы идём на этот раз я даже не стала. Главное, пусть мне дадут тихое место поплакать в одиночестве, а также подушку и одеяло — остальным я озабочусь позже. Но когда мы оказались в зале с аркой портала, я всё же не выдержала и ляпнула:

— Чей дом разрушим на этот раз?

Рейнод закашлялся, охрана, стоящая возле арки, поддержала парня в его внезапно возникшем бронхите, а я ждала ответ. И тут де Шантайс меня рассмешил. Он с опаской в голосе поинтересовался, не можем ли мы провести спокойно каникулы. На что я хмыкнула и выдвинула свою теорию, где вокруг меня всё разрушается, потому спокойствия не будет. На лице парня появилась тёплая улыбка, и он поспешил меня заверить, что всё будет хорошо.

Поставив меня на ноги, Рейн поправил тиару на моей голове, которая съехала набок. «Так и знала, что украшения — это очень неудобно и непрактично!» — отстранённо подумала я. Но ворчливые мысли исчезли столь же стремительно, когда парень забрал у слуги лёгкий плащ, закутал меня в него, натянул на голову капюшон и взял за руку.

— Мы идём в наш будущий дом, Кейти, — произнёс Рейнод, — и поверь, он выдержит даже твою способность притягивать неприятности.

Арка портала засияла приятным светом, де Шантайс зашёл туда первый, а я тихо пробормотала:

— Надеюсь, ты окажешься прав. Остаться без дома, не успев выйти замуж, будет печально.