В огне - Александр Афанасьев

Один из бойцов его отделения бросил вперед МДШ – малую дымовую шашку, та плюхнулась в пыль, весело зашипела, исторгая из себя клубы белого плотного дыма, туманной мути, которая должна была защитить их от снайперов. Плюс пять – значит, нужно подождать пять секунд, не лезть напролом.

Выстрелил снайпер – раз, другой, третий, уже от бессилия, а вместо четвертого выстрела застучали пулеметы с вертолетов. Поймали!

– Вперед!

Еще одна проклятая легковушка – обычная приземистая машина со срезанным автогеном верхом выскочила из проулка, и басовито застучал пулемет. Дым лишал возможности точной стрельбы стрелка, но и наступающим он явно не помогал.

– Ложись! Сосредоточенный огонь!

Пулеметная пуля фонтаном взрыла асфальт совсем рядом с ним, больно хлестнуло по лицу асфальтовой крошкой, но тут по рискнувшему стрелку ударило сразу три или четыре автомата, плюс пулемет – на ощупь, через дым. Те, кто уже занял позиции на другой стороне улицы, могли вести прицельный огонь, потому как там не было дыма, и воспользовались этим сполна. У террористов убило водителя – и с этого момента они были обречены. Точку в деле поставил вертолет – один из канониров навел пулемет, и подвижную огневую точку террористов буквально разорвало на части градом пуль вместе со всеми, кто там находился.

Вскочив, Татицкий перебежал, прикрылся углом дома…

– Потери?! – крикнул он.

– Все целы, господин поручик.

Непостижимо уму – под пулемет попали. Не все так страшно, как малюют.

– Пошли!

– Пришли уже, господин поручик! Вон нужное здание! – Фельдфебель показал пальцем.

– Осторожнее! Двое вперед, остальные – прикрывают. Окна держать под прицелом!

Самое хреновое – это местные заборы. Из них не выломаешь доску, за ними не укроешься – они из сетки-рабицы и простреливаются насквозь.

Тем не менее двое из отделения, проделав в ограде дыру кусачками, которые делаются из штык-ножа и его ножен, прорвались вперед, залегли по обе стороны здания. Где-то постреливали, но вяло, только чтобы обозначить присутствие.

– Всем – вперед!

Дверь рванули зарядом ВВ, небольшим – тридцати граммов хватило, чтобы повредить замок. Фельдфебель врезал ногой по двери, и все рванулись внутрь. Две лестницы – вверх и вниз, в здании никого.

Разбились на три группы, по четыре человека – получается, что в здании не два этажа, как предполагалось, а три.

Поручик вместе с еще тремя бойцами рванулись вниз. Узкая лестница, полоснет кто – рикошетами половину положит.

Несмотря на запрет, поручик, остановившись перед распахнутой настежь дверью, достал, сорвал чеку и аккуратно закатил внутрь «РГД-5». Хлопнуло, пахнуло горячим дымом – и вперед, только вперед, пока не очухались, пока прячутся, пока глаза ослепило вспышкой от взрыва. Вперед – и только вперед.

Большое, очень большое помещение… Почти пустое, голые стены. Какие-то ящики, пустые… похоже на ящики от боеприпасов… много. Дальше… еще одно…

– Чисто!

– Больших, блокировать выход!

– Есть!

Еще одно – запертая дверь. Поручик кивнул, и один из бойцов саданул изо всех сил по двери, где-то в районе замка. Замок замком, но грубой силе в виде ботинка сорок шестого размера он уступил, не смог выдержать.

– Ё…

Несколько коробок, телевизор, запитанный и подключенный неизвестно куда, работает. По телевизору выступает какой-то бородач, его визгливый голос вызывает желание дать очередь… чтобы заглох. На столе – брошенная «беретта», еще одна… ящики.

– Похоже, смылись, господин поручик…

– Похоже…

Поручик на секунду отвернулся, и пистолетов вмиг не стало. Ни один солдат не откажется от трофейного пистолета… на всякий случай, и носить не тяжело, и обменять на что-нибудь – запросто.

– Вскрыть! – Поручик показал на коробки.

В коробках оказались выстрелы к «РПГ», осколочно-фугасные, самые ходовые, и патроны 7,92, германские.

Подавая пример, поручик взял гранату «РПГ», взгромоздил на снаряжение, потом еще одну. Больше – не потянуть, а так – лишним не будет. «РПГ» они точно найдут лишний, их тут – как грязи.

– Сваливаем. Гранаты не пользовать, пока одну не отстреляем.

Бывали случаи, когда специально оставляли заминированные, выстрелил – и костей не осталось. Но если нормально, то несколько лишних гранат будут в самый раз.

– Заминировать?

– Нет…

Вверху вспыхивает и тут же замолкает перестрелка…

– Кононенко, Бадри, доклад!

– Двое «двухсотых», господин поручик, с улицы заскочили, – отзывается рация густым басом фельдфебеля Кононенко.

– Все наверх! Собраться на первом этаже!

Как Бог хранит… Первая задача выполнена – ни одной царапины.

У лестницы один из бойцов протянул какую-то книжку в зеленом переплете:

– Там, господин поручик… по полу раскидано.

– Брось!

Вверху собрались все. Чуть в стороне – «АК-56» старой модели, с подствольником, не слишком точный, но надежный, безотказный и простой. У бойцов в руках – у одного неизвестно где «прихватизированный» карабин Драгунова, короткий, еще у одного – североамериканское помповое ружье двенадцатого калибра.

– Откуда?

– Наверху есть кое-что?

– Документы какие?

– Тут исламский комитет был. Глянете, господин поручик?

– На словах. Некогда.

– В одной комнате – флаг ихний на стене, столы, стулья – вроде как для собраний или суда. Другая, соседняя – там крови на полу запеклось… и все стены покоцаны.

Понятно, исламский трибунал.

– А документы?

– Кострище. Большое. Они только-только свалили отсюда.

Внезапно поручик понял, что на улице, чуть дальше, идет перестрелка, и сильная.

– Мохначев – связь!

Подбежал связист, у него была большая рация, за спиной торчала свернутая антенна, наподобие телевизионной. Поручик снял трубку, настройка шла автоматически на рабочую, заранее заданную волну. На остальные нужно настраивать уже вручную.

– Ворон-один, прошу Волка-главного или эстафету до Волка-главного, прием!

– Волк-главный на приеме, всем тишина на время сеанса. Ворон-один, слушаю тебя.

– Задача «фазы-один» выполнена, потерь нет, результат нулевой, как поняли?

– Принял, результат нулевой, доложите потери противника.

– Двое «двухсотых» точно, подбита мобильная огневая точка. Птички снялись с гнезда.