СССР-41 в XXI веке - Анатолий Логинов

Михаил сделал вид, что присматривается к соленым огурцам, продаваемым крупным, мрачного вида мужиком. Тот, похоже, поняв затруднения сержанта, ловко изобразил бойкий разговор и, подмигнув, негромко спросил наклонившегося к нему удивленного сержанта: — Шпиона ловишь?

— Что, заметно? — ответил шутливым тоном Чаковский.

— Мне — да, — ответил крестьянин. — Кого выглядываешь?

— Видел вон того китайца, который за ихней группой побежал?

— Понял, сейчас проверим, — негромко ответил крестьянин и громко крикнул: — Не хочешь покупать, так и вали отсюда, не отпугивай покупателей!

На крик тотчас подошел патруль. Его начальник быстро переговорил с Михаилом, кивнул патрульным и устремился вслед за подозреваемым.

Сержант, подумав несколько секунд, решил все же посмотреть, чем все закончится. Но пока он раздумывал, впереди началась какая-то суматоха. Чаковский двинулся вперед, расталкивая прохожих, и неожиданно наткнулся на того самого убегающего китайца. Внезапно наткнувшись на пограничника, китаец резко притормозил и попытался провести удар ногой в голову сержанта. Но ему не повезло. Помнивший уроки инструктора Михаил текучим, неуловимым для непривычного взгляда движением уклонился от удара, захватил конечность и по всем правилам боевого самбо резко вывернул. Раздался хруст и вскрик пойманного, сменившийся удивленными криками и топотом сбегающихся патрулей. Вся схватка продолжалась не более нескольких секунд, показавшихся Михаилу вечностью.

Сбежавшиеся патрульные помогли дотащить потерявшего сознание китайца и одного из пострадавших бойцов патруля до стоящей неподалеку «полуторки». Через десяток минут машина остановилась у казармы заставы, в которой располагались теперь не только пограничники, но и все прибывшие на усиление части, как от НКВД, так и от НКО, и их штабы.

Пришедшего в себя китайца увели в каморку, занятую контрразведчиками, а сержант, печально вспомнив о пропавшем увольнительном, отправился в канцелярию, чтобы доложить о происшествии.

Лишь намного позднее он узнал, что захваченный китаец оказался старшим переводчиком разведывательного отдела округа. Ли Гуйленом.[31]Имевший безупречную биографию и отличный послужной список, Ли считался незаменимым работником и постоянно привлекался к работе с агентурой. Завербованный еще в тридцать втором году японским резидентом Де Досуном, он успешно работал на своих хозяев. И только потерянная из-за События связь помогла разоблачению шпиона…

Белорусская ССР. Поезд Брест — Москва.

Кирилл Неустроев.

Мерный перестук колес. Плавное покачивание вагона. Сплошной полосой проносящиеся мимо окон лесополосы… Скучно…

Кирилл не любил поезда. Но самолеты здесь не летали. Во всяком случае, пассажирские. Машины с собой не было. И слава богу! Не хватало только гробить тачку по здешним «направлениям». Не на коне же ехать. Не умеет он на лошади. Даже не знает, с какой стороны к ней подходить. Как, вообще, можно ездить на том, что само думает! Хоть пешком иди, только далековато до Смоленска… Кирилл прислушался. Сосед по купе, коренастый крепенький мужичок лет тридцати с гаком, неторопливо рассказывал попутчикам:

— Я туда-то еще в начале тридцатых попал. Сам брянский, в деревне плохо. Лошадей нет, скота мало. Земля, опять же, урожая не дает. Молодежь и стала разбегаться. Вот мы с двумя мужиками и поехали на Алдан золото копать. Добрались кое-как до приисков, а там на работу не приняли. «Иди, — говорят, — вольным работай!» Говорить хорошо. А участки отвели бедные, мало что выработаешь. Тут слухи пошли о Колыме: «Там, мол, золота много. Проработай лето — богатым будешь». Только хлеба, говорят, нет. Подзаработали мы тогда денег на дорогу в Большой Невере да и махнули во Владивосток. Я ж не бродяга какой был, и не беспризорник, семилетку окончил. И в плотницком деле не последний. Вот и пристроился в лесоводческую экспедицию. Начальником там был Северов Пантелеймон Иванович. Вроде и ростом невысок. А пальцы такие, вот как объяснить, длинные и тонкие. Такими только в носу ковырять, а он серебряный полтинник в трубочку враз закатал, когда на него мужики буром поперли-то. Проехали мы почти две тыщи верст в вагоне до Владивостока. Как сейчас помню, двадцать третьего мая приехали, в день рождения мой. Сдали багаж в камеру хранения, пристроились в гостиницу, да и в порт. Только там нас огорошили: когда будет пароход в бухту Нагаева — неизвестно. «Во всяком случае, не скоро» — так и сказали в Управлении…

«Ишь, распушил хвост перед девчонкой, — зло подумал Кирилл, — золото он на Колыме мыл!»

Девочка была симпатичная. Кирилл поначалу даже подумал, не приударить ли. Тем более он теперь холостой. Но не решился. И возраст уже не детский, да и мама объекта, сидящая на соседней полке, одним своим видом убавила энтузиазм.

— Так вроде на Колыме зэки одни золото добывают, — бросил Кирилл.

Очень хотелось одернуть расхваставшегося рассказчика. Но тот не повелся. Окинул Кирилла задумчивым взглядом, понимающе покачал головой, усмехнулся:

— Ты из этих? Из будущего? Не то вам нарассказывали, совсем не то! Заключенные-то на больших приисках трудятся. А по ручьям их водить — на охране в трубу вылетишь. Тут только «вольняшки». Как мы. Только одному трудно. Артель сколотишь человек в несколько и работаешь…

— А заработок как делите?

— Как-как. По-разному. Как общество решит. Мы поровну всегда делили.

— Так не справедливо же, — удивился Кирилл, — один больше намыл, другой меньше.

— А третий кашеварил в этот день, — продолжил мужичок, — и что? В другой день иначе сложится. А кашу тоже не каждому же себе варить. В общем, мы так всей артелью решили, так и делили.

— А если кто сачкует?

— Что? — не понял старатель.

— Ну, то есть ленится. Работает не в полную силу.

— А-а-а, филонит… — протянул попутчик. — Так его вдругорядь и не возьмет никто. Да и выгнать могут с артели. Один по-любому меньше намоешь…

Мужичок продолжал рассказ, но Кирилл потерял интерес к разговору Еще раз прикинул в голове план. Много неясного, но на месте виднее будет.

— Слышь, паря, — окликнул его рассказчик, — а как там, в будущем? Жить хорошо было?

— По-разному, — уклончиво ответил Кирилл, мучительно вспоминая, как зовут попутчика. Федор, что ли? А вроде бы знакомились. — Кто работать умеет, тому везде и всегда жить хорошо.

— То верно, — согласился не то Федор, не то не Федор, — мне батька еще когда говорил: «Учись, Федюня, пахать. Пахари завсегда нужны».

Ага, значит, Федор все-таки. А слово «пахать» в смысле «работать» здесь в ходу. Сам Кирилл «пахать» не любил. Предпочитал по-быстрому «срубить капусту». Но афишировать это, конечно, не собирался. Разговорчивый мужичок тем временем не отставал: