Запретная любовь - Виктор Баженов

— Я тебе не верю! — завопил гном, наседая на эльфу. — Это ты из вредности нам тут все неправильно переводишь.

— Йорик, будь ласкова, скажи им это на интерлингве, — попросила Лилиан, вытирая выступившие от смеха слезы. — А то кое-кто мне тут не верит.

— На родном языке легче душу отводить, — ответила на интерлингве голограмма. — Но если этот недомерок с первого раза не понял, то я могу и повторить! — И дух Йорика честно повторил всю тираду от начала до конца уже на всем доступном языке, вызвав на этот раз самый настоящий взрыв хохота.

— Слушай, Йорик… — начал было Джим, как только все отсмеялись.

— Я не Йорик, — жестко сказала девушка, — я Ара-Белла. Полковник Ара-Белла. Впредь попрошу обращаться ко мне именно так!

— Хорошо. Приказываю тебе, Ара-Белла…

— Приказ мне может отдавать только Истинный, коим является капитан Блад.

— А кто тогда будет управлять кораблем? — нахмурился Джим.

— Пока Питер Блад не придет в себя, кораблем буду командовать я! С базы Альфа-один получен приказ приземлиться в карантинную зону. Любая попытка помешать этому будет расцениваться как организация бунта на корабле со всеми вытекающими отсюда последствиями.

— И каковы будут эти последствия? — поинтересовалась Стесси.

— Немедленная ликвидация.

— А после приземления в зону карантина? — вкрадчиво спросил Грев.

— После приземления все, кроме неприкасаемых, на моем корабле получают дипломатический статус, который сохраняется до тех пор, пока они не попытаются причинить вред кораблю или самим неприкасаемым.

— Не понял, — потряс головой Зека Громов. — Это кто тут у нас неприкасаемые?

— Капитан Блад, присягнувшие ему на верность юнга Джим, бортмеханик Гивиниан и подданная императора Лилиан.

— И что это означает? — продолжал допытываться Грев.

— Это означает, что пока Истинный находится в коме, я после посадки могу приказывать от имени капитана Блада только неприкасаемым. И этот приказ звучит так: выход с корабля до окончания карантина закрыт. Всем остальным я приказывать не могу, и они в любой момент могут покинуть корабль, но при этом статус дипломатической неприкосновенности с них сразу снимается.

— Звучит зловеще, — нахмурилась Стесси, — и что будет с тем, кто рискнет покинуть корабль после приземления?

— Не знаю. Это же уже не моя зона ответственности. Я получила приказ не выпускать с корабля только носителя древней крови, его подданных и членов присягнувшего ему экипажа. Остальным тоже не рекомендовано покидать корабль, но категорического приказа на эту тему не было.

— Как долго будет длиться карантин? — заволновался профессор.

— Восемьсот пятьдесят лет.

— Сколько? — завопила Стесси.

— Восемьсот пятьдесят лет, — повторила Ара-Белла.

— Да вы сошли с ума! — взбеленился Фиолетовый.

— Это что, шутка такая? — побагровел Грев. — А ну поворачивай от этого Семицветика назад!

В рубку ворвались бравые молодцы и в один момент скрутили адмирала.

— Это кто такие? — оторопел юнга.

— Биороботы, выполняющие функции корабельной охраны. Я вам не Нола, — грозно сказала Ара-Белла, — со мной шутить не стоит.

— Он все понял, — испугалась Стесси. — Пожалуйста, отпусти его.

— Ты все понял, сержант? — строго спросила Ара-Белла.

— Все, — понуро кивнул Грев, и роботы его отпустили.

— Во попали, — пробормотал профессор, растерянно глядя на штурмана.

— Спокойно. — Фиолетовый покосился на Грева. — Еще не все потеряно. На Семицветике разберемся, что к чему. Время у нас еще есть…