Оловянная принцесса - Филип Пулман

Первая снежинка упала на ресницы Бекки. Она моргнула, чтобы смахнуть ее, но почти тут же появились новые. Уже совсем рассвело, и густые хлопья снега казались темными на фоне неба, а солдаты на опушке — человек сто или больше — походили на призраков в кружащемся месиве белых перьев, словно кто-то разодрал миллион подушек.

Бекки почудилось, что она спит и видит сон. Этот заснеженный черно-белый мир изменялся и смещался, и силуэты из других миров проходили сквозь него, становились видимыми и снова исчезали. Это было то самое место, где сражался Вальтер фон Эштен, и вот он опять явился, презрев века и времена, — гигантская фигура, окруженная верными рыцарями в пернатых шлемах. Бекки смотрела на них без удивления, счастливая и гордая тем, что они вернулись и пришли им на помощь. Это была целая армия, все новые фигуры появлялись между упавших стен, возникая из сумятицы снега; Джим с остальными тоже заметил их и теперь оглядывался в замешательстве.

Сердце Бекки колотилось о ребра, как молот; она видела, как предводитель призраков подъехал к Аделаиде, и в тот же миг Джим выскочил ему навстречу с пистолетом в руке и загородил королеву.

— Да это англичанин! — пророкотал низкий насмешливый голос, который не мог принадлежать ни одному привидению, — голос Отто фон Шварцберга.

Бекки отчаянно заморгала, чтобы стряхнуть снег с ресниц и яснее видеть, что происходит; ей показалось, что Аделаида протянула руку, а гигант спешился и почтительно ее поцеловал.

— Здравствуй, кузен! — сказала Аделаида. — Я думала, ты уехал в свою Африку стрелять в львов.

— О, здесь есть развлечение получше! Я слышал про твой фокус с флагом — славная шутка, украсть его прямо у них из-под носа! И куда ты могла с ним заявиться, кроме как в Вендельштайн?

— Откуда ты все это знаешь?

— Один твой преданный слуга рассказал мне, — ответил Отто и отступил в сторону.

За ним стоял человек, посеревший от усталости и боли, но по-прежнему прямой и подтянутый, — граф Тальгау.

Аделаида посмотрела на него в упор. Граф опустил глаза, встал на колени и снял свой черный кивер, подставив седые волосы густо летящему снегу.

— Ваше величество, — глухо сказал он, — я виноват. Я предал вас, и я предал свою страну. Не могу выразить, как мне стыдно. Вы… вы великодушней меня. Вы доверялись своему сердцу, и поступали верно, а я совершил страшную ошибку. Но я не предам вас снова, клянусь. Поверьте мне, ваше величество, и я буду сражаться на вашей стороне, пока не упаду замертво. Каждая капля моей крови, каждая секунда моей жизни — ваши. Я умоляю вас простить меня в последний раз и позволить мне служить вам…

Его голос задрожал и замолк. Аделаида шагнула вперед и протянула старику свою руку. Он с пылом поцеловал ее.

— Конечно, я прощаю вас. Теперь вставайте и делайте все, что вам скажет мистер Тейлор.

— Так вы генерал? — добродушно осведомился Отто у Джима и, увидев золотую звезду на зеленой ленте, добавил: — Мои поздравления, барон!

— Спасибо, граф. Вы пришли сюда говорить или драться? — спросил Джим.

— Драться. Поговорим позже, за завтраком. Сколько у вас человек?

— Шестеро. На всех — одна винтовка и шесть пистолетов. Когда у нас кончатся патроны, мы будем отбиваться камнями.

Отто огляделся. Бекки, глядя на него со стороны, с того места, где она сидела, прислонившись к стене, все еще не верила своим глазам. Его образ в беспрерывном мерцании летящего снега раздваивался между тринадцатым веком и девятнадцатым, между Вальтером фон Эштеном и Отто фон Шварцбергом.

— Итак, барон, — сказал он и повернулся, — поскольку вы главнокомандующий, предлагаю вам дюжину мужчин, вооруженных винтовками, а также себя и свой арбалет. Сколько у вас пуль?

— Всего шесть.

— Тогда возьмите вот это.

Отто вытащил меч из ножен и протянул его рукоятью к Джиму, который принял меч и отсалютовал графу по всей форме, прежде чем заткнуть его за пояс.

— Согласен. Поговорим, когда дело дойдет до завтрака, — сказал Джим.

И тут Бекки увидела, как Джим превращается в полководца. Он будто родился для этого: так решительно расставлял Джим людей по руинам, пряча одного там, приказывая двоим другим ждать в резерве здесь, размещая основную силу в центре, у низкой стены перед флагом. Отто стоял рядом и наблюдал, одобрительно кивая.