Куколка последней надежды - Вадим Панов

— Надеюсь, ты завершил все свои дела на сегодня? — Девушка игриво посмотрела на профессора.

— Есть еще одно, — улыбнулся Кабаридзе.

— Какое?

— Я обещал одной красавице ужин при свечах.

— Как романтично. — Маша погладила профессора по руке. Ее взгляд стал задумчив. — Реваз, тогда, во время операции… Там была Екатерина Федоровна, да?

— Ты ее не узнала?

— Нет. — Девушка смутилась. — Поняла только сегодня, когда увидела ее на юбилее.

— Да, — после паузы ответил Кабаридзе. — На операции была Екатерина Федоровна.

— Ух, ты! — Маша удивленно тряхнула волосами. — Я училась по ее книгам! Она же легенда! Ты с ней знаком?

— Как видишь.

— Подожди, а вторая? Блондинка, которая была с ней. Ты называл ее Олеся. Неужели это Старостина? Олеся Старостина?

— Да.

— Чудеса! — Глаза девушки заблестели. — Третий тоже светило?

— Иностранное.

— А зачем ты их приводил?

— Посмотреть на тебя.

— На то, как я буду делать операцию?

— Да, — кивнул Кабаридзе. — Я действительно горжусь тобой, Машенька, и уверен, что ты станешь великолепным врачом.

— Они это подтвердили?

— Да.

— Чудеса. — Маша снова задумалась, и ее глаза стали грустными. — Но они ведь смотрели не только на то, как я делаю операцию. Я права?

— Права, — поколебавшись, признал профессор.

— Это был консилиум?

— Вроде того.

— Консилиум для меня. — Девушка отвернулась к окну. — Что они сказали?

— Я все равно помогу тебе, — тихо произнес Кабаридзе. — Верь. Я…

* * *

Лихач на «БМВ» появился в зеркале заднего вида «Астон Мартина» секунд за пять до произошедшего. Стремительный черный болид с ревом обходил редкие автомобили так, словно принимал участие в гонках без правил, молниеносно менял ряды, подрезал зазевавшихся водителей, не снижая скорости, вылетал к самому тротуару и вновь оказывался слева. Куда он торопился и зачем, осталось загадкой. Он играючи обошел «Астон Мартин», заставив Машу вздрогнуть от неожиданности, ушел в правый ряд, прибавил газу… когда из маленького переулка неспешно выехала белая «Волга».

Удар был страшен. «БМВ» взлетел над легковушкой, перевернулся и метров тридцать катился на крыше, издавая зловещий, скрежещущий звук металла по асфальту. Изувеченную «Волгу» развернуло и бросило на фонарный столб. Улица наполнилась визгом: более осмотрительные водители отчаянно давили на тормоза.

— Черт! Проклятье! — Кабаридзе распахнул дверцу.

— Реваз, ты куда?

— Позвони в «Скорую»!

Кабаридзе оказался у разбитой «Волги» первым. Разбитая всмятку дверь, осколки стекла, торчащие кости, кровь. Даже обычный врач, не Целитель, сразу бы понял, что водителю помочь невозможно. А вот его пассажиру — вполне.

— Подержи дверь!

— Надо дождаться спасателей! — предложил подоспевший парень в синей майке. — Я читал…

— Я врач! — прорычал профессор. — Помоги мне!

Парень взялся за дверцу, и Кабаридзе вытащил из машины пассажира.

— Есть аптечка?

— Я не зна…

— Возьми в моей машине! Скорее, черт! И не пускай сюда никого! Не мешайте мне!!

Ладонь Реваза Ираклиевича скользнула по телу. Так, ссадина на лбу, рваная рана на руке, из вены льется кровь, это мелочь, мелочь. Короткое заклинание, и кровь загустела, стала идти медленнее. Рука продолжала двигаться по телу раненого. Сотрясение мозга, ерунда, потом вылечит. Что еще? Внутренние повреждения? Есть. Обильное внутреннее кровотечение и… Реваз Ираклиевич грубо выругался.

— Все плохо? — Парень положил аптечку рядом с телом. — Там водитель «БМВ»…

— Плевать на него! «Скорую» вызвали?

— Да.

— Теперь не мешайте. Отойдите и не мешайте!

Парень послушно сделал несколько шагов назад.

Разрыв печени. Откуда? Почему? Сейчас не важно. Сейчас не важно. Реваз опустился на колени, глубоко вздохнул и положил руку на живот пострадавшего.

— Держись.

Заклинаниями здесь не обойдешься. Нужно вмешательство. Резать нельзя, снаружи…

Без подготовки, без инструментов, без достаточного количества магической энергии — он мог рассчитывать только на собственный запас — Кабаридзе принялся аккуратно приводить в порядок печень раненого, заставляя срастаться поврежденные ткани. Хватит ли сил? Какая разница? Человек, лежащий перед профессором, умирал, и это было главное. В этом смысл. Жизнь должна продолжаться.

В голове зашумело, пот заливал глаза, руки начали дрожать, но профессор упрямо шептал заклинания и нежно, едва касаясь кожи, водил сведенными судорогой пальцами по животу пациента. Еще чуть-чуть… еще… Со стороны могло показаться, что он просто осматривает раненого, стараясь нащупать повреждения, и только Маша, почувствовавшая, но ничего не понимающая Маша, смотрела на Реваза, широко раскрыв глаза. Да притормозивший у места аварии маг, уловивший колоссальное напряжение магического поля, уважительно присвистнул, глядя на работу Кабаридзе.

Реваз Ираклиевич закончил за минуту до появления «Скорой». Но так и остался сидеть рядом с раненым, пытаясь прийти в себя и легонько встряхивая онемевшие руки. И только когда к месту аварии подбежал высокий врач, профессор неуверенно поднялся на ноги.

— Что вы делали?

— Я врач, — Реваз Ираклиевич пошатнулся, но вытащил свою карточку. — Кабаридзе.

— Профессор Кабаридзе? — Доктор удивленно посмотрел на Реваза Ираклиевича. — Я слушал ваши лекции.

— Надеюсь, вам понравилось, — слабо улыбнулся Кабаридзе, прислоняясь к изувеченному боку «Волги». — Водитель погиб на месте, у пассажира переломы, сотрясение и… Он в шоке.

— С вами все в порядке?

— Со мной? Да, конечно, я просто немного приболел. — Профессор выдавил смешок. — У пассажира было сильное внутреннее кровотечение, но, кажется, оно прекратилось. У него замечательная свертываемость.

— Хорошо, — врач нагнулся над пострадавшим.

— У вас есть сигарета?

— Пожалуйста.

Реваз Ираклиевич медленно подошел к своей машине и, присев на капот, глубоко затянулся. Он был опустошен, вывернут наизнанку, но самое главное — этот человек будет жить. В этом смысл.

Маша положила руку на плечо Кабаридзе, заглянула в глаза, несмело, почти робко улыбнулась: