Звезда Запада - Андрей Мартьянов

Отец Целестин понял, что Сигню имела в виду по словом «наш». Кошки такой раскраски встречались по всей Норвегии, Швеции и Дании. Белых домашних хищников можно было найти везде, где хоть ненадолго селились викинги. Отличительная особенность породы «норманнских» котов состояла в рыжем пятне возле хвоста и исключительно густой гладкой шерсти. В первые годы жития в Вадхейме монах бывал вместе с Торином в самых разных поселениях на побережье Норвегии и Швеции, и везде бродили эти вот белые с рыжим пятном звери, — окраска сохранялась стойко даже при браке с «посторонними» котами. В таких помётах хоть часть котят имела рыжий знак рода. Значит, и Хейдрек вывез на запад своих любимцев.

— Его нельзя тут бросать. — Сигню прижала кота к груди, словно боясь, что отец Целестин сейчас потребует выбросить ненужную тварь, но у монаха и мыслей похожих не возникло.

— Конечно, конечно, — закивал он. — Его надо отнести на корабль, пусть живёт с нами.

Осмотр остальных помещений тоже не принёс ничего хорошего. Режущее глаз отсутствие людей нагоняло на и без того пребывавшего в чёрной меланхолии монаха ещё большую тоску. В последнем покое, где наверняка жила большая семья, отец Целестин сделал леденящее кровь открытие. Превозмогая страшную вонь, он обследовал весь покой в поисках её источника и наткнулся на мёртвого, полуразложившегося младенца в деревянной люльке. Подавляя подкативший к горлу скользкий рвотный комок, святой отец зажмурил глаза и, стащив со стоящей рядом лавки чёрно-бурую, видно медвежью, шкуру, накрыл ею маленькую могилу и её обитателя вместе с шевелившимися белыми червями.

Сквозь зубы пробормотав молитву за упокоение пусть и некрещёной, но безвинной души, отец Целестин быстрым шагом пошёл прочь из мёртвого жилища.

Торин и его помощники уже рубили на куски низверженного идола. На конунга было жутко смотреть — в такой ярости монах не видел его даже в ночь штурма Вадхейма данами.

И вдруг со стены раздался крик Снорри, и тотчас щёлкнула тетива самострела.

— Скорее сюда! — мгновение спустя надсадно закричал Снорри. — Я подстрелил его! Скорее!

Все опрометью бросились к воротам, вынимая на бегу оружие. Сигню перебросила кота в левую руку, а правой вытащила короткий, почти игрушечный меч, то ли в шутку, то ли всерьёз подаренный когда-то Видгниром.

— Кого высмотрел? — Тяжело дышащий конунг поднял голову, закрываясь рукой от бьющего в глаза солнца. Снорри, стоящий на верхних мостках, идущих вдоль всего частокола, ткнул рукой куда-то за ограду:

— Там был человек! Подползал в траве сюда! Кажется, я в него попал!

«Господи, а вдруг это кто свой был?» — испугался отец Целестин, но немедля отверг нелепое предположение. Все свои лежали в костре…

Торин и полдесятка дружинников, закрывшись щитами, выбрались через пролом наружу и, следуя указаниям Снорри, отыскали тело. Схватив незнакомца за ноги, они подтащили его к воротам и занесли внутрь ограды.

— Насмерть, конечно… — разочарованно протянул конунг, оглядывая труп дикаря с торчащей из черепа стрелой.

— Жаль… Была бы жертва Одину! — послышался озлобленный голос Эрика. Остальные промолчали, глядя на простёртое на земле тело, но, похоже, с Эриком соглашались.

— Никогда таких не видел. — Торин присел рядом, поманив отца Целестина. — Кто это? Из каких племён будет?

Монах пожевал губами. Да, вот ещё загадка. Человек не подходил по виду ни к одной известной ему расе. Похожих людей он видел в Индии, но только похожих. У этого кожа бронзовая, с красноватым оттенком, глаза по-восточному узкие, нос с горбинкой. По лицу ни на негра, ни на европейца, ни на араба не тянет. Волосы цвета воронова крыла с просинью, в косицу позади увязаны. Монах нагнулся и, одолевая отвращение, повертел в руках мертвецкую голову.

«Форма черепа похожа на азиатскую, — заключил он. — Но отчего столь странный цвет кожи? Не пойму. Или это новый народ, какого на Востоке ещё не видели, или я съем свою рясу!»

— Не знаю, — сознался отец Целестин. — Я тоже первый раз такого вижу.

Торин понимающе кивнул и обшарил одежду мертвеца, состоявшую только из штанов да широкой рубахи. Сдёрнув что-то с его шеи, конунг продемонстрировал костяной кинжал и ожерелье из клыков крупного зверя. Ладно, хоть не человеческих…

— Ну вот, теперь мы знаем, как выглядят враги, — тихо проговорил он. — Всё осмотрели? Нашли чего?

Дружинники замотали головами. Нигде никаких следов. Сигню показала кота, и впервые за весь день на лице Торина появилась улыбка.

— Хоть кто-то уцелел. Неси его к нам. — И, повысив голос, он приказал: — Всем обратно на корабль! Если был один соглядатай, значит, и другие неподалёку.

— Что будем делать дальше, конунг? — смотря в землю, спросил Эрик. — Я не трус, но если эти… — он указал на тело дикаря, — укреплённый посёлок с двумя сотнями людей взяли, то нашим четырём десяткам мечей…

Эрик замолчал, не закончив.

— На корабль! — сжав кулаки, жёстко ответил Торин. — Двинулись!

Обратно шли быстро, почти бежали, не высылая вперёд даже дозора. Конунг решил, что если Олаф не подал рогом сигнал, значит, в лесу чисто. Да и чутьё на опасность никогда не подводило Торина из Вадхейма. По его мнению, неприятных сюрпризов следовало ждать к ночи.

— Нет, ну ответьте мне, как их взять смогли? — размышлял на ходу Гунтер, у которого от волнения акцент стал непереносимым для непривычного слуха. — Почему скотину угнали, а в домах ничего не тронули? Оружие железное почему не взяли, если у дикарей оно только из кости? Да и скелетов на кострище явно не две сотни и не три. Куда других людей дели?

— Увели, наверно, — глухо отозвался Видгнир. — Теперь я знаю, отчего Вендихо туманом землю здешнюю закрыл…

— Да, — грустно ответил монах. — Боги Асгарда ничего не могут рассмотреть и узнать. А будь люди Хейдрека христианами, Господь не допустил бы…

— А нехристиане что, не люди? — зло огрызнулся Торин. — Или им защита Единого не нужна? Да ну тебя!..

Отец Целестин обиженно замолчал, в глубине души, однако, признавая правоту Торина. Но ведь сказано в Святом Писании: «…всякая душа, которая не послушает Пророка того, да истребится из народа».[13]. Так кто прав? Конунг викингов или Моисей?

Чего уж теперь спорить… Мёртвых не воскресить.

Лес миновали без происшествий, не встретив ни одной живой души. Только птицы перекликались в ветвях сосен, громко обсуждая свои птичьи дела, да шныряли в подлеске мелкие зверьки, старавшиеся не показываться на глаза человеку. На корабельной стоянке ничего не изменилось, а Олаф, спрыгнувший с ладьи на берег при виде вернувшегося ни с чем отряда, сразу подошёл к Торину:

— Где Хейдрек? Вы никого не нашли?

— Нашли. — Конунг в двух словах рассказал о виденном в посёлке и затем ещё раз оглядел окрестность. — Олаф, во-он видишь справа ручей? Бери десяток людей, выставь дозор, а остальные пускай воды натаскают. Ночевать будем в море.