Особо опасная ведьма - Ольга Мяхар

Дракончик с удивлением ощупал новое приобретение, я засмущалась и решила срочно все исправить, но тут наш пузырь на скорости рванул вверх, к поверхности. Все попадали на пол, не удержавшись на ногах, а я, уже сидя, с интересом наблюдала удивленные рожи монстриков, мимо которых мы проплывали настолько быстро, что они даже пасти открыть не успевали. Одному мы врезались в брюхо, вызвав у него бурю негодования. Он было бросился за нами в погоню, но не догнал – скорость не та.

– Ди, – ко мне подполз Коша, не доверяя постоянно идущему волнами полу, – и долго мы еще будем так подниматься?

– Может быть, всю жизнь, – просветила я его, и тут наш пузырь врезался во второй купол, покатился, обретая форму линзы, по его дну, и снова устремился вверх.

Мы представляли собой вопящую и ругающуюся кучу, хотя, если честно, ругались только мы с Кошей, мужчины сосредоточенно молчали, пытаясь разобраться в хитросплетении рук и ног и отползти в сторону.

– А-а-а! Мы умрем! Без еды! И воды! И вообще я есть хочу!

Коша обозрел наши лица, на него упорно никто не обращал внимания. Я сидела на коленях у Пашки, так как стенки пузыря были дико холодными. Странник намекал, что у него на коленях мне будет гораздо уютнее и теплее, но на вопрос: «У тебя что, коленки с подогревом?» – он обиженно замолк и с удивлением пронаблюдал, как Коша залезает к нему на ноги, заявив, что хочет все проверить и согреться. Сбросить дракончика, как и ожидалось, ему не удалось (Коша грозил покусать самое ценное, видимо намекая на ногу), так что странник просто закрыл глаза и постарался максимально расслабиться.

Тишина сковала всех своими вязкими объятиями, к верхней части пузыря прилепились три светляка, робко разгоняя сплошную темноту своим разноцветным свечением. Я, кажется, задремала.

– Я писать хочу! – расколол тишину надрывный шепот.

Все упорно молчали, притворяясь, что спят.

– Меня что, никто не слышит?

Тишина.

– Я писать хочу! Ой…

Минута молчания.

– Все нормально, я уже не хочу.

– Ах ты гад!

Я открыла правый глаз и с интересом следила за странником, вскочившим на ноги и теперь изучающим свои испорченные штаны. Коша сидел рядом и тоже за ним наблюдал.

– Я же говорил, а ты не слушал!

Его прожгли не предвещающим ничего хорошего взглядом, Кошка подумал и полез уже ко мне на колени, ища защиты и понимания. Я тихо хихикала, стараясь замаскировать веселье кашлем, но, по-моему, удавалось это мне довольно слабо. Пашка крякнул под двойной тяжестью, а странник опять сел неподалеку и надвинул на глаза капюшон плаща. Все стихло. За стенами чуть слышно шипела то ли вода, то ли крики невидимых рыб. Мне было тепло и уютно. Но тут…

– Я есть хочу.

Молчание.

– Придушите его, пожалуйста.

Как вежливо.

Бурчание в небольшом животе.

– За что?

Мой живот также выдал серию звуков.

– Ди, ты тоже хочешь? Ди-и-и…

– Да.

– Ну вот, мы кушать хотим!

– У меня есть два сухаря, вот, держи.

– А я?

– На.

– Спасибо, Ди, ты настоящий друг… А почему твой сухарик больше?

– Хорошо, давай поменяемся.

Пыхтение, сосредоточенное измерение длины засохшего кусочка хлеба.

– Я ошибся, на.

– Ты откусил от него?! Три раза!

– Ди, ну я же должен был найти меньший, а они одинаковые были.

– Прибью!

– Не надо, мы же друзья.

– Хочешь, я сделаю это за тебя? – Мягкий голос пострадавшего странника.

– А ты вообще сиди и молчи со своими мокрыми штанами. – Это Коша.

Рычание из темноты.

– Ладно, ты есть-то обкусанный сухарик будешь?

Хрустение и чавканье.

– Я так и знал, что пожадничаешь.

Огорченный вздох.

И все это в полной темноте, так как светить нам было совершенно нечем. Светляки сдохли час назад, а пузырь все поднимался. Волшебство я решила пока поберечь.

Сколько мы так плыли – не знаю. Вокруг только изредка проносились прямые туннели ходов, а вскоре и их не стало. Рыб почти не было, а чудовища встречались редко, короче – скучно. Я кое-как сотворила заклинание, делающее пузырь теплым, но с рук Пашки все-таки не слезла, закутавшись в полы его куртки и прижимая к животу горячего дракошу. Помнится, когда я однажды заболела, простыв после ночевки в лесу под непрекращающимся дождем, Коша точно так же лежал у меня на ногах и грел своим теплом, изредка убегая, чтобы нарвать нужных травок и сварить на собственном огне в котелке настой, о котором в свое время узнали от одной селянки. Он тогда так боялся, что я умру и брошу его, что даже тихонько плакал по ночам, когда думал, что я сплю. Но я выкарабкалась, выберемся мы и сейчас.

– Смотрите, кажется, вода стала светлее.

Я высунула нос из куртки и сонно огляделась. Вода и впрямь с каждой секундой становилась все более голубой, а не чернильной, как недавно, значит, сверху есть что-то, что ее освещает.

– Может, солнце? – предположил Пашка, спихивая меня с колен, но я крепко вцепилась в его теплую куртку, и ему пришлось-таки с ней расстаться.

Завернувшись в нее, как в плащ, я встала на колени и подняла голову. И вправду вверху уже видны были лучи пока еще далекого солнца.

– Мы вот-вот всплывем. – Странник встал, как и я, глядя наверх. – А вон и поверхность, видишь?

Я кивнула, забыв, что он меня не видит, но он, кажется, понял.

Пузырь летел вверх все быстрее и быстрее… и вдруг, будто пробка из бутылки, выскочил из воды, поднялся над морем и снова окунулся. Мы, естественно, все попадали, Коша проснулся и с перепугу укусил того, кто на него сел, – это оказался Пашка, заоравший не хуже убиенной птички. Немедленно завязалась веселая потасовка, в которой оба старались оказаться сверху. Я же подошла к страннику и с интересом начала осматриваться.

На огромном голубом небе сияло солнце, а вокруг, насколько хватало глаз, мирно покачивались небольшие зеленоватые волны.

– Ну что ж, по крайней мере мы на поверхности, осталось понять, есть ли тут суша. И если есть, то где.

– Корабль! – заорал Кошка.

Я удивленно обернулась и обнаружила его сидящим на спине поверженного Пашки – тот уже не сопротивлялся, прижавшись носом к дну и разглядывая косяк проплывающих мимо рыб. Но, услышав о корабле, Паша тут же встал, в ходе чего дракоша кубарем скатился вниз.