Специальный агент преисподней - Алексей Зубко

– А было раньше?

– Было. Внученька, попроси богиню зайти.

– Сейчас- Тряхнув косами, Леля убежала.

Происходящее все больше и больше уходило в сторону от того, как я себе представлял. Вот только хорошо это или плохо?

Робко запахнувшись в плащ, что вообще-то для нее необычно, в храм вошла Ламиира.

– Демонесса,- с ненавистью выдохнул ангел.

– Ламиира? – удивилась Ливия.

– Теперь меня зовут так,- не стала отрицать блондинка.- Суккуба, если верить адской канцелярии. А вот раньше меня действительно звали богиней Афродитой.

– Расскажи,- попросил Сварог.

– Конечно, хотя и не могу понять, как вы про это узнали.

– Про что? – удивилась Леля.

– Амур найденыш. Его нашли рыбаки и оставили в моем храме.

Ангел-истребитель задумчиво почесал нос и, опустив меч, произнес:

– Я не могу самостоятельно принимать решение в этом деле, я вызываю руководство.

Ламиира улыбнулась мне и подмигнула.

– Так кто я? Кто?!

Вместо ответа отец Дормидонт поднял распятие и освятил всех присутствующих.

Тугая волна воздуха прокатилась по храму. Вспыхнули нимбы ангелов, растрепалась борода Сварога, взметну-лись полы плаща Афродиты, у меня перехватило дыха-ние.

– Коснись его лба,- обратился отец славянских богов к ангелу.- Сними заклятие.

Выпростав длань, истребитель коснулся моего лба. Вспыхнул свет у меня перед глазами, горло сжало спазмом.

– Я… я… – Я умолк.

Раздалось многоголосое:

– Ну?!

– Не помню,- ответил я.

Разочарованный вздох.

– Да пошутил я. Лелем меня нарекли при рождении.

– Братец,- взвизгнув, Леля бросилась мне на шею.

– А я что говорила? – просунув голову в окно, поинтересовалась птица Гамаюн. И улетела прочь с чувством исполненного долга.

Сверкнула молния, запахло серой, и, ступив на пол храма толстыми резиновыми подошвами, появился Сатана Первый и Единственный.

– Что это значит? – в два голоса спросил он у маркиза Амона, явившегося в виде одиноко плывущего в клубах дыма лица.

– Не знаю.

– Почему он… Суккуба, что здесь происходит?!

– Зачем кричишь? – пожурил его Сварог.

– Так это… – Сатана пожал плечами, переступая с ноги на ногу. Видимо, неслабо припекает пятки освященная земля.

– Как смели вы осквернять своим присутствием храм божий?! – гневно воскликнул Георгий Победоносец, бесшумно спустившись с небес.

Обстановка накалилась до невозможности – хватит искры, чтобы разметать весь этот город по щепочке.

И тут, заливая пространство счастливым лаем, в храм ворвался щенок кавказской овчарки. Первым делом он сбил меня с ног и облобызал в нос, а потом пошел делиться своей радостью со всеми присутствующими, невзирая на лица и рыла. Оставляя на них липкие следы языка.

Увлекшись партерной борьбой, все как-то пропустили момент появления Господа.

А когда узрели, ошеломленно замолкли.

– Истинно дети малые. Побаловали, и будет.

– Вразуми, Господи! – падая на колени, взмолился отец Дормидонт.- Где истинный свет?

– В сердце.

– Но сердце хочет простить их.

– Так прости.

– Но…

– Нам пора,- сказал Сварог.- Но ответь мне на один вопрос: зачем вера в тебя приходит в потоках крови?

И ответил Господь вопросом на вопрос;

– А вашей воли люди сильно слушаются? – И сам дал ответ: – Не думаю. Скорее, наоборот, они изменяют нас, трактуют нашу волю, как нужно им… Нам же остается любить их.

– Пошли, сестра.- Ангел-истребитель положил руку на плечо Ливии.

– Я хочу остаться с ним.

– Любимая,- прижав ее к сердцу, прошептал я.

– Но он не может пойти с нами!

– Значит, я пойду с ним.

– Даже в ад? – ядовито усмехнулся Сатана, выглянув из ниши, в которой скрывался от Господнего сияния.

– Пойду!

– Нет! – в один голос воскликнули ангелы и я.

– Я в своем праве,- заявил Сатана.- Она идет со мной добровольно. Ответом послужило молчание.

– Пошли же,- раскрыв портал, пригласил он.- Возлюбленная моего лучшего помощника – желанная госпожа в моем дворце.

Ливия сжала распятие и решительно сделала шаг в жадную пасть портала.

Она исчезла, лишь крестик, упав на землю, заискрил, словно новогодний бенгальский огонь. Следом заструился маркиз Амон. Остановив меня движением руки, Сатана мерзко оскалился мне в лицо:

– Тебе туда отныне хода нет.

И исчез. Оставив на полу черные отпечатки горелой резины.