Алиф-невидимка - Дж. Уиллоу Уилсон

— Какая глупая мысль, — нахмурился Викрам. — Там их найдут в течение первого же часа. Нет, лучше я заберу их с собой.

— Заберешь? Куда?! — завизжала побледневшая американка.

— В Пустой Квартал, — устало вздохнул Викрам. — В страну, где живет мой народ.

— О чем ты говоришь? о чем таком он говорит, может мне кто-нибудь пояснить?!

— А там будет безопасно? — спокойно осведомилась Дина, но Викрам многозначительно покачал головой:

— Говорят, что только святые могут войти туда и не помешаться при этом. И конечно, очень трудно бывает протолкнуть туда ваши тела, слепленные из грязи. Это очень непросто. — Он поморщился. Из уголка его рта вытекла очередная порция жидкости и брызгами упала на колено Алифа. — Но это лучше, чем если бы вы оставались здесь.

Алиф стал искать источник кровотечения на шкуре Викрама. Ему показалось, что он заметил рану между ребрами, которая раскрывалась и закрывалась при вдохе и выдохе, как отвратительная маленькая звериная пасть.

— А ты… достаточно здоров, чтобы увести их туда? — спросил он.

Викрам чуть поник головой, но быстро воспрянул духом и заметил:

— При лучших обстоятельствах это могло бы стоить мне жизни. Сегодня это обойдется мне куда дороже.

— Нет! — решительно произнесла Дина. — Не надо!

— Не визжи так пронзительно на меня, сестренка, — раздражительно фыркнул Викрам. — Дай мне самому выбрать, какой подвиг я совершу напоследок, чтобы ангелам было что записать на финальной странице моего жизнеописания.

Вдали, со стороны молитвенного зала, уже доносились сердитые голоса ворвавшихся в мечеть.

— Мне нужно пять минут, — попросил Алиф. — Всего пять минут наедине с Диной.

Викрам встал на ноги.

— Тебе повезет, если ты туда попадешь, — сообщил он и заковылял к двери. Шейх Биляль жестом пригласил новообращенную следовать за ним.

— Я буду ждать тебя там, снаружи, — обратился он к Алифу. Попробуй планировать свои дальнейшие действия с максимальной осторожностью. Салам алейкум.

Когда дверь за ним закрылась, Алиф встал перед Диной на колени.

— В моей голове удивительный свет, — признался он. — Так много хочется сказать, но все так ярко, что мне трудно думать и сосредотачиваться. Помоги мне, пожалуйста. Ты единственная, кто знает, что надо делать. Просто… просто сделай так, чтобы не было слишком ярко…

Дина колебалась. Потом она встала на колени рядом и накрыла его голову тканью своего никаба.

* * *

Темнота успокоила воспаленные и слезившиеся глаза Алифа. Через несколько секунд они привыкли к мраку, облегчая невыносимую головную боль. Ему и в голову не приходило, что за мир она создала для себя. В изнанку ее длинного одеяния были вшиты лоскуты из яркого шелка: узорчатые, украшенные бисером и усыпанные блестками; они нависали над ним, словно свод шатра, поддерживаемого ее неприкрытой, перевязанной рукой. Они лежали на полу лицом друг к другу. Он прижался лбом к изгибу ее шеи, вдыхая аромат ее волос. Она наблюдала за ним. Она не была красавицей, никоим образом не подходя под стандарты журналов, спрятанных у него дома под кроватью, и совсем не похожа на Интисар. Насколько он помнил, у нее был довольно большой нос. Кожа у нее была не по-модному темной, из чего Алиф заключил, что она и не думала пользоваться осветляющими тональными кремами, которыми травили себя так много девушек. Конечно, нет. У нее оставалась гордость.

— О чем ты думаешь? — спросила она.

— О том, что ты есть все хорошее в этом мире, — ответил он.

Она покраснела. У нее были нежные, выразительные губы и гладкая смуглая кожа. Он со стыдом признался себе, что самая красивая и привлекательная часть ее лица всегда находилась у него перед глазами. Зеленые неподведенные глаза на фоне смуглой кожи теперь казались еще более прелестными.

Нет, не красавица, но такое лицо нескоро забудешь.

— Я изменил тебе, — прошептал он. — Прости меня.

— Прощаю.

Ее дивные губы чуть изогнулись кверху. Он хотел поцеловать ее, но сдержался. Он не прикоснется к ней, пока она сама этого не позволит, пока он не поговорит с ее отцом и не сделает все, как положено. А теперь он должен был расстаться с ней и идти.

— Постарайся остаться в живых, — прошептала она.

— Ты тоже. Я вернусь за тобой.

— Повтори.

— Я вернусь.

* * *

Шейх Биляль ждал в коридоре. Лицо его выглядело туча тучей. Викрам, словно огромная собака, лежал у его ног, тяжело дыша, мокрый от пота и покрытый пятнами запекшейся крови. Он неуверенно поднялся, когда Алиф и Дина вышли из комнаты.

— Пойди подожди вон там, сестрица, — сказал Викрам Дине. — И успокой другую сестру. У нее небольшая истерика.

Американка стояла в дальнем конце коридора, прислонившись к стене, и тихонько хныкала. Дина бросила на Алифа испытывающий взгляд, прежде чем повернулась и отправилась делать то, что ей сказали. Алиф смотрел ей вслед, при этом у него как-то странно перехватило горло.

— Если ты ее когда-нибудь обидишь, я вернусь и стану ходить за тобой по пятам, — обратился Викрам к Алифу. — Береги ее как зеницу ока. Она, возможно, прошла обряд обрезания, так что ты должен быть очень терпелив и осторожен, когда возляжешь с ней.

— Да простит нас всех Аллах! — Шейх Биляль в ужасе уставился на Викрама. — Уж в этом-то мире веди себя прилично!

— Я просто говорю ему то, что он должен знать, — угрюмо ответил Викрам.

Алиф обнял его за широкие, с размытыми очертаниями плечи, менявшиеся от животного к человеку и к тени, что говорило о терзавшей его боли.

— Спасибо, — пробормотал он, смущенный таким скомканным и неловким проявлением чувств.

Викрам хлопнул его по спине здоровой лапой.

— Не вешай нос, братишка, — произнес он. — Думаю, в этой жизни нам не суждено встретиться вновь.

Алиф сухо кивнул, надеясь, что губы у него не дрожат.

— Тогда увидимся в другой жизни.

— Все в руках Аллаха.

Викрам захромал по коридору в сторону Дины и американки, которая смотрела на него, ломая руки, словно ожидая поезда, который, вполне возможно, так и не придет. Алиф отвернулся, чувствуя, что может как-то испортить то, что должно произойти, если увидит это. Он вознес немую молитву, чтобы у Дины все было хорошо. Немного подумав, он помолился и за новообращенную, цинично рассудив, что ей молитвы гораздо нужнее.

— Я сейчас открою дверь, — сказал шейх Биляль, также стараясь не смотреть на то, что происходило в конце коридора. — На твоем месте я бы вынул руки из карманов. Этим людям ничегошеньки не будет, если они сразу же тебя пристрелят. Ну, во имя Аллаха.

Он поднял рассохшуюся деревянную балку с двери, отделявшей молитвенный зал от классов и других комнат.