Чары дракона - Катарина Керр

На этот раз Гломер осторожно запустила руку подальше в потайное место, нашла пряжку, на которую застёгивался один из мешков, расстегнула её, потом развязала верёвку, которой завязывался верх. Её уловка сработала. Теперь она могла запустить руку в мешок, не вынимая его. Девушка в последний раз нервно выглянула в окно, затем стала рыться в вещах Меррика.

Вначале она на ощупь определяла вполне обычные вещи – носки, шило для зашивания кожаной материи, которое вполне может потребоваться коробейнику в пути, мешочек с мелкими монетами, затем её пальцы коснулись металлического диска, который на ощупь оказался сальным. От одного прикосновения к нему девушке стало не по себе, а когда она его вытащила, то чуть не завопила от ужаса. Диск висел на кожаном шнурке, поэтому не вызывало сомнений, где у него верх, и где низ. На нем была нарисована перевёрнутая пентаграмма, звезда зла – та самая. Гломер тут же засунула диск назад, затем поспешила вон из комнаты, стуча башмаками по деревянным ступеням. Она выбежала на улицу и понеслась к колодцу, чтобы вымыть руки в открытом лотке для стока воды. Она тёрла их снова и снова, хотя вода была холодная, а девушка даже не прихватила с собой мыло.

К тому времени, как Гломер почувствовала себя достаточно чистой, уже темнело. Девушка поспешила назад в таверну, к свету и теплу очага матери.

– Где ты была? – спросила Самма.

– Ставила капканы на крыс, мама.

– Ну, спасибо, милая. Я уже несколько дней слышу, как они носятся.

Гломер попыталась улыбнуться и склонилась у очага, чтобы поставить на угли камни – плоские камни, которые использовались в качестве противней для выпечки. Не прошло и пяти минут, как вернулся Меррик. Широкими шагами он направился через зал к лестнице, ведущей наверх.

– О, Меррик! – крикнула Самма. – Мы наверху поставили капканы для крыс. Будь осторожен, чтобы в них не попасть.

– Ладно. Эта зимняя погода, кажется, гонит их внутрь.

– Да, правда.

Гломер весь вечер изводилась от беспокойства, думая, заметит ли постоялец, что кто-то касался его седельных вьюков, но тот не сказал ей ни слова.

Утром ей предстояла самая сложная часть плана. Как только мать повернулась к ней спиной, Гломер покинула зал таверны, схватила свой старый, штопаный плащ и выскользнула на узкий переулок за домом. Благодаря этой предосторожности её никто не видел. Добравшись до главных улиц, девушка перешла на ровный шаг и стала взбираться наверх к дану гвербрета. Там она заколебалась в последний раз, поскольку у ворот дежурили стражники. Они расхаживали взад и вперёд перед открытыми воротами.

– Эй, девушка! – крикнул один из них. – Что тебе?

Хотя ей очень хотелось броситься наутёк, Гломер заставила себя подойти поближе и сделать реверанс.

– Извините, господин, я – подруга Нонны, которая работает на кухне, и её мать попросила меня сбегать к ней с сообщением.

– Ну, тогда ладно. Заходи. Видишь главную башню? Кухня сзади, у колодца.

Когда Гломер вошла внутрь, сердце у неё в груди билось так, словно лошадь неслась галопом. Хотя она много раз бывала у ворот и заглядывала внутрь, прежде ей никогда не разрешали заходить. Тем не менее, в некотором роде дан разочаровывал. Это было просто продолжение города – много хижин и сараев, спешащие слуги, купы и свиньи в свинарниках. Девушке пришлось потратить некоторое время, чтобы отыскать кухню, но, спрашивая Нонну, Гломер в конце концов оказалась у чёрного входа в главный зал, где её знакомая протирала кубки. Огромный зал с выложенным плиткой полом, огромными каминами и резными столами больше оправдывал ожидания Гломер, и на мгновение она, выпучив глаза, просто таращилась на это великолепие. Затем Нонна заметила её и поспешила к ней.

– Что ты здесь делаешь? Что-то случилось дома?

– Нет, но, Нонна, пожалуйста, помоги мне. Ты помнишь того коробейника, который поселился у нас? Он – злой колдун. Я видела доказательство. Я думала, может, человек по имени Невин, о котором ты всегда говоришь…

– О, у него нет времени на таких, как ты.

– Ну а как тогда насчёт капитана?

– Я не собираюсь тратить его время на твои дикие россказни.

– Но если ты отведёшь меня к нему, то у тебя самой будет шанс поговорить с Каллином, не так ли?

Отказаться от такой взятки было невозможно. Нонна захихикала, оглянулась вокруг, затем взяла Гломер под руку.

– Пошли. Он как раз садится за стол.

Одного вида Каллина, высокого и яростного, с искажённым шрамом лицом, оказалось достаточно, чтобы язык во рту у Гломер примёрз к небу, но ей удалось уважительно сделать реверанс, когда Нонна представила её, как свою подругу из города. Каллин повернулся на стуле и гневно посмотрел на неё.

– Выкладывай, девушка. Что привело тебя ко мне?

– У моей мамы – таверна. У нас остановился постоялец. Он говорит, будто он коробейник, но на самом деле он – колдун. Когда я устанавливала капканы для крыс у него в комнате, я нашла у него в седельных вьюках металлический круг и на нем – нехорошая звезда.

Как только Гломер все это выпалила, то почувствовала себя дура – дурой из-за того, что болтала о колдунах с таким важным человеком. Но Каллин резко присвистнул:

– О, правда? Иди-ка со мной, девушка. Лучше нам пойти прямо к Невину. Нонна, спасибо. Возвращайся к своей работе.

Нонна покраснела. Она сгорала от зависти, но сделала, как приказано, когда Гломер последовала за капитаном из большого зала в боковую башню. Когда они взбирались вверх по спиральной железной лестнице, Гломер смотрела во все глаза: на шпалеры, которые висели на каменных стенах, на изысканно отлитые серебряные подсвечники. Никогда в жизни она не видела столько прекрасных вещей, собранных в одном месте. Наконец они оказались на площадке возле деревянной двери. Когда Каллин постучал, ему открыл старик. Его пронзительные голубые, как лёд, глаза и вопросительно приподнятые брови заставили капитана казаться ласковым и милым, как ягнёнок.

– В чем дело? – рявкнул старик. – О, прости, Каллин. Я думал, это один из пажей. Они все чёртово утро прерывали мою работу. А кто с тобой?

– Девушка с интересным рассказом, мой господин. Я думаю, вам лучше её выслушать.

Невин провёл их в комнату для приёма посетителей и настоял, чтобы Гломер села в мягкое кресло у окна, в то время как сам опустился на простой стул напротив неё. Каллин остался стоять у двери. Поскольку Гломер никогда в жизни не забиралась так высоко, вид на гавань вызвал у неё головокружение, и только раз выглянув наружу, она потом смотрела только внутрь, в комнату. Девушка начала с появления Меррика; рассказала о методе проверки колдуна вдовы Дакры и закончила обнаружением круга у него в вещах.

– Я знаю, что нехорошо было с моей стороны копаться в его вещах, господа, но я так боялась. Не знаю, почему мне было с ним так неуютно, господа, но это так, а в доме только мама да я, и он. И все.