Крымский ковчег - Александр Прокопович

– Это вы кого мне в сопровождение дали? Надеялись, что не вернусь?

– Боялись, Мишенька, что кто-то из вас не вернется. А падшие, они питают странную слабость к убогим, поэтому когда я увидел, что наш Олеженька разом излечился от нервного тика, то решил действовать осторожно, но наверняка.

– Это вы, когда мы перед камерами стояли, приметили?? И были так уверены?

– А что, сам ничего подозрительного не заметил?

– Кое-что заметил. А меня вы тоже по принципу убогости на дело отправили?

Двор был по-прежнему ярко освещен прожекторами. Николай облил бензином то, что не так давно было головой Олега, и, убедившись, что горит хорошо, принялся за останки тела. Рубил со старательностью хозяйки, крошащей морковку в салат.

– Ефим Маркович, а если бы мы оба вернулись непохожими на себя?

– С двоими справиться было бы куда тяжелее. Но мы постарались бы, и у нас обязательно бы все получилось.

– А? – Кривой судорожно оглянулся, не находя термоса.

– Все нормально. Ковчег там, где ему и положено быть. Прими душ, переоденься, жду тебя к ужину…

Люди меняются, но чаще всего не в ту сторону. Тот Ефим Маркович, который когда-то заменил Мише Кривому отца, и тот человек, с которым он общался в последние дни, отличались приблизительно так же, как игрушечная подводная лодка на батарейках с дистанционным управлением от реального атомного крейсера.

Ефим Маркович все больше напоминал штабного генерала с неизбежным принятием допустимых потерь и ощущением того, что реальные события происходят на карте. Вероятно, у директора в шкафу висит отутюженный адмиральский мундир – как же на атомном крейсере без него?

Если мундир и имелся, то к ужину директор его не надевал. Неизменная кофта и неизменные вельветовые штаны – сама мягкость и уютность. Если, конечно, забыть о «небольшом» подвале, пулеметах и Николае.

Ужинали в столовой для преподавателей – деревянный прямоугольный стол человек на восемь, без скатерти, графин водки, борщ со сметаной и пампушками, вареная картошечка с малосольной рыбкой и куриные котлеты. Трое мужчин ели с той неспешностью, которая выдает серьезность будущего разговор. Тостов не поднимали, но графин пустел как-то слишком стремительно даже для троих здоровых мужчин.

Ефим Маркович ждал. Наконец, когда стрелки часов добежали до девяти, встал из-за стола и включил телевизор:

– Когда в последний раз новости смотрел?

Холодная телевизионная красавица сюсюкала со зрителями, рассказывая с интонациями педагога младших классов об ужасах лесных пожаров. Сюсюканье сопровождалось спутниковыми снимками и репортажем с места событий. Вот тут наконец Михаил и врубился. Показывали Мефодиево, примерно так оно могло выглядеть, если бы буквально вчера в тех местах прошла пара сражений Второй мировой. Если бы не остатки хуторских домов да обгоревший остов бензовоза, Кривой в жизни бы не догадался, что это город, где он был только вчера…

– Какие еще лесные пожары? Там степь вокруг. А бензовоз… Когда мы уезжали, там уже все погасло, эта черная дрянь все загасила.

– Как думаешь, Миша, сколько после Москвы было еще таких случаев? Оказалось, большие парни умеют учиться. Получить еще одну Москву никому не хочется. Вот у нас и катится «эпидемия» лесных пожаров.

– А если такая беда случится в Питере?

– Будет, значит, на один город-миллионник меньше. У нашего Комитета с натовцами на почве «лучше перебдеть, чем недобдеть» такая дружба образовалась, что страшно подумать, с какой скоростью по заданным координатам был бы произведен точечный удар. И не узнал бы никто. Тут версия с лесным пожаром не прокатила бы, придумали бы что-нибудь особенное: аварию на ЛАЭС или еще что-нибудь пострашнее.

– Куда уж страшнее…

– Всегда есть куда. Падшие нам не враги. Не смотри на меня так, Миша. Представь себе стаю дельфинов. Им попадается какой-нибудь рыболовецкий траулер. Понятно, что думают о рыбаках дельфины. Им невдомек, что есть Гринпис, что только пара стран в мире до сих пор не отказалась от убийства китообразных, они не знают, что для человеческой цивилизации и эти рыбаки, и сами дельфины – одинаково безразличны, так, эпизод. И для падших мы просто эпизод, ты же не веришь в эту сказочку про то, как они выбрались из ковчега с шестью коконами.

– Первые шесть появились из коконов – так все говорят.

– Может, конечно, и так. Мне ближе другая теория. Как у муравьев. Есть матка, есть солдаты, есть няньки, есть рабочие, есть самцы. Падшие – это рабочие и солдаты, они добывают пропитание и охраняют территорию. Шесть первых падших – просто инструмент для выкачивания денег, а вот, что собой представляет матка, мне даже представить страшно.

– Ну а коконы тогда что?

– Может, коконы и на самом деле существуют, только трудно представить себе, как из них вылупились Шутник, Купец или Охотник.

Есть как-то перехотелось. Уж как Михаил ни любил незамысловатую закуску к такому же простому напитку, но что-то сегодня не торкало.

– Ефим Маркович, я видел ваш подвал, был по вашему поручению в Мефодиево, и мне иногда начинает казаться, что я то ли сплю, то ли обкурился чем… Тот директор, которого я знал… Дело не в том, что вы убили ту тварь. А вот то, что вы заведомо послали его на убой, что мне ничего не сказали… Тот директор, которого я знал, так бы не сделал – никогда. Мне даже трудно представить, что вы с этой штукой в ковчеге делать будете. Врагам подкладывать? Правительство запугивать? Хотя… Ребята из правительства уже с нами, их уже не напугать. Николай ваш – тоже из какой-нибудь службы?

– Все так. У нас тут, Кривой, по понятиям властей, не приют, а такой специальный черный ящик, который, если ему чуток помочь – буквально в размере одного батальона, а в остальном не мешать, – выполняет уникальную работу – расшифровывает любую информацию. Вообще любую.

– Это кому-то нужно?

– Это нужно всем. И я не удивлюсь, если наши отцы-командиры уже давным-давно не столько работают на отечество, сколько продают нашу работу другим. И всего-то нужно – охранять нас.

Михаилу вдруг захотелось вернуться в те времена, еще совсем недавние, когда его работа была простой и понятной – все его знания о грузе сводились к цене доставки и особенностям упаковки.

– Я не верю. И вы сами не верите в то, что говорите. Они просто ждут. Ждут либо когда вы доковыряете свою машину, и тогда они приберут ее к рукам, либо когда не станет понятно, что вы с ней ничего сделать не можете. И тогда они тоже вас подвинут.

– Может, и так. А может, они просто не могут добраться до нее без меня. Для начала им нужно будет попасть в Лифт. А потом неплохо бы, чтобы этот Лифт доставил их на нужный этаж. Без меня наш транспорт – просто большая металлическая коробка. А принцип его действия – такая же загадка, как и вся доставшаяся нам машинерия.

– Доставшаяся от кого?