Дегустаторы смерти - Вадим Филоненко

– Грязюки там! Лучше уж спать в машине.

Дозор Сумрак решил не выставлять – не от кого беречься, нет тут никого. Я для вида покивал, а когда мы с Салом устроились в своей телеге, предложил ему:

– Давай спать по очереди. Так оно спокойнее.

Толик разбудил меня около полуночи – потрепал за плечо, одновременно делая знак молчать. Оказывается, в лагере воцарилась нездоровая суета. «Барьеровец» и братки по-тихому покинули телеги. Чем занимались Утюг и Чвиль, я сразу не понял, а Сумрак направлялся к нам.

Мы прикинулись спящими. Коля подошел и постучал костяшками пальцев по раме, окликнул негромко:

– Подъем.

– А? Что? – Мы сделали вид, будто только проснулись.

– Тихо вы.

– Да что случилось?

– Ну-ка, Сало, подвинься, – Коля втиснулся на водительское сиденье, завел мотор. Телега тронулась с места. Следом за нами поехали остальные.

Двинулись мы в сторону каланчи.

– Что вы такое замутили? – вырвалось у меня.

– А сам не понимаешь? – ухмыльнулся Коля.

– Догадываюсь, – я помрачнел.

– Ну вот и замолкни. Радуйся, что не твоя очередь.

Сумрак остановил машину, не доезжая до «барабана» с аномалиями метров десять. Остальные транспортные средства выстроились в одну колонну позади нас – ясно почему – приготовились быстро проехать, если вдруг в «барабане» окажется выигрышный шар.

Сумрак вылез из машины, скомандовав:

– Сало, за руль. Если что, не зевай, сразу газуй. Трын-трава, а ты выйди. Перетереть кое-что надо.

Тем временем Литва, Утюг и Чвиль вытащили из телеги опупевших от наркоты Рубика и Архимедика. Тот вечерний пакетик, видно, был непростым – содержал не половину дозы, как обычно, а полторы. Рубик и Архимедик явно не понимали, где глюки, где реальность. Им было хорошо, кайфово и плевать на всё.

Архимедик сел, привалившись спиной к колесу вездехода, и задрал голову, разглядывая небо. Звезды, что ли, считал?

Рубик вел себя не так смирно. Он пускал слюну и хихикал, пытаясь ткнуть Утюга в ухо.

– Да сядь ты, урод, – Ястреб отпихнул отмычку, заставляя присесть рядом с Архимедиком, и пожаловался Литве: – Терпеть этих гадов не могу. Не люди – мусор.

– Да? – не выдержал я. – А откуда они, интересно, дурь получают? Уж не от вас ли, реальных пацанов? Кто их на эту отраву подсаживает? Кто ее в Зоне выращивает?

– Гнилой базар, Трын-трава, – Утюг недобро сощурил глаза. – Мы что им, силой «экзо» впариваем? Они сами не маленькие. Вот я почему-то не ширяюсь. И Литва тоже. Да и ты.

– Э, – вмешался Сумрак. – Хорош уже бодягу разводить. Нашли время и место. Трын-трава, сюда иди, – Коля поманил меня к каланче. – Давай, сталкер, напряги чуйку. Тебя же Зона не зря пометила. Попробуй распознать, когда будет «выигрышный шар». Глядишь, и выйдем без потерь.

Я недовольно пожал плечами – он явно переоценивает мои отметины. До сих пор они мне в Зоне не особо помогали, кроме случая с Головой-два-уха. Но попробовать можно.

Я уставился в проем между каланчой и магазинчиком, его подсвечивали фары наших вездеходов, но, как по мне, света было маловато. Аномалии сменяли друг друга, но интуиция даже не пикнула. Ослепла и оглохла, зараза.

Прошел час, другой. Остальные ждали не сказать что терпеливо. Литва то и дело дергал Сумрака, мол, только зря теряем время. От этого козла, то есть меня, толку мало. Надо пробовать самим. Идти на риск.

Сумрак кривился и отмалчивался.

Рубик время от времени начинал хихикать, вскакивал на ноги, тыкал пальцем в Утюга, на этот раз в качестве цели выбрав нос.

– Я ему все пальцы переломаю, – бурчал Ястреб, вновь усаживая отмычку.

И только Архимедик был паинькой – прикорнул на земле у вездехода и кайфовал, ни на что не обращая внимания.

Чвиль подошел ко мне, встал рядом, напряженно вглядываясь в оживающие по очереди аномалии.

Сейчас перед нами застыла отвратительная зелень «ведьминого студня». Я смотрел на него во все глаза. Старался даже не моргать, чтобы не упустить чего-то важного, какой-нибудь намек на то, что эта аномалия безопасна.

Внезапно мне показалось, что зеленоватая рыхлая поверхность стала переливаться радугой, словно в масляном пятне. Или это у меня уже в глазах зарябило от долгого напряженного разглядывания одного и того же пейзажа?

Я сморгнул, прищурил глаза. Радуга не исчезла. В душе против воли забрезжила надежда.

– Масло на поверхности! Марат, видишь? – возбужденно спросил я у Чвиля.

– Э… Вроде нет, – засомневался он.

– Что там? – вмешался Сумрак.

– «Студень» изменил цвет, – торопливо пояснил я.

– М-да? – с сомнением протянул Коля, разглядывая аномалию. Кажется, он не увидел ничего особенного, как и Марат. – Думаешь, «выигрышный шар»?

– Почти уверен в этом! Семь из десяти.

– Запускайте отмычку, – тотчас скомандовал Сумрак. Он поверил мне безоговорочно. А может, просто устал ждать.

Литва сделал шаг к Архимедику, но тот внезапно вскочил на ноги и приказал:

– А ну стоять!

Его голос звенел от напряжения, а в руке был… пистолет! И ни малейшего следа наркотического куража.

Похоже, Архимедик не принимал вечернюю пайку – только сделал вид. Как и Рубик. Он перестал изображать идиота и встал рядом с Архимедиком, сжав кулаки. Их обоих трясло от напряжения, но на лицах читалась решимость.

Литва замер, глядя на взбунтовавшихся отмычек сквозь прищур. Видно, прикидывал, есть ли в пистолете патроны и сколько.

– О-па! – Утюг изумленно вытаращился на Архимедика. – Ты где ствол надыбал, чудила?

– Не твое дело, – отрезал Архимедик и окликнул Сумрака: – Коля, ты же обещал, что будет жребий. Давайте тянуть соломинки. Иначе всех положу. Мне терять нечего!

– Ну ты дурак! Сейчас в «лото» выигрышный шар! У нас есть шанс выбраться отсюда. Понимаешь? Выбраться без потерь! – заорал на него Сумрак. – Не веришь, спроси Трын-траву.

– Раз так уверен, пусть первым идет кто-то из вас, – возразил Архимедик.

Он явно уперся рогом, и его не переубедить.

– Время ж уходит, – простонал Чвиль. – Сейчас аномалии сменятся – и конец!

– Ах ты паскуда! – взревел Утюг и бросился на Архимедика.

Раздался выстрел. Потом еще. Стреляли из двух стволов – это в потасовку вмешался Литва.

Всё произошло очень быстро.

Чвиль моментально залег, опасаясь попасть под шальную пулю. А Сумрак выхватил пистолет и направил на меня:

– Не вздумай дергаться, Трын-трава.