Дегустаторы смерти - Вадим Филоненко

Толик скривился и отвернулся, не в силах смотреть и слушать.

На лице Коли было нетерпение. Судьба отмычки его не волновала ни капли. Зато хотелось побыстрее дойти до загадочной цели на БЭМЗ, взять хабар и вернуться, наконец, за периметр. Получить заслуженную награду и – в кабак. Напиться в дым, пощупать телок. Снова ощутить себя победителем – удачливым баловнем фортуны, умным, ловким, влиятельным.

Утюг напряженно думал о чем-то. Он хмурил брови и шевелил губами, словно учил таблицу умножения.

А вот Чвиль… Единственный из нас, он явно наслаждался происходящим! Марат не отводил взгляда от «мясорубки», его глаза горели возбуждением, а крылья носа трепетали – Чвиль втягивал в себя запах свежей крови и кайфовал.

«Мясорубка» чавкнула особенно громко напоследок и затихла.

– Двинулись, – коротко скомандовал Сумрак и направил на Толю пистолет: – Встал. Первым пойдешь.

Они оба беспрепятственно миновали КПП. «Мясорубка» уснула на время – может, на час или на день. Толя шагал широко, изо всех сил стараясь не наступить на разбросанную по асфальту кровавую кашицу – останки Рубика.

Марат взял под прицел меня:

– Топай за ними.

Ястреб пошел замыкающим.

За оградой БЭМЗ царила смерть. Тут собрались все известные и неизвестные ловушки Зоны. Казалось, сам воздух жаждет крови.

Я видел аномалии предельно четко – мое странное состояние продолжалось. «Комариная плешь» колыхалась эдаким сероватым маревом. «Мясорубки» алели, как выцветшие флаги канувшей в прошлое великой страны, а «духовки» играли желтым пламенем, будто гигантские камины. Еще что-то, чему не придумано название, напоминало сгусток мрака. Рядом с ним бил в глаза ослепительный белый свет. Я невольно зажмурился и потряс головой.

– Ты чего? – тут же настороженно спросил Чвиль.

– Свет… ослепил совсем.

– Какой свет?

– Неважно.

Он, как и остальные, не видел беснующегося вокруг аномального беспредела. Для всех внешне это был обычный заводской двор, заброшенный много лет назад. Но ощущение, что смерть стоит в шаге от тебя, заставляло людей нервно вздрагивать от малейшего шороха.

Безопасный путь был отмечен желтой краской – кто-то начертил на асфальте большие кривоватые стрелки, словно играл в детскую игру «казаки-разбойники». Мы двигались друг за другом, след в след, стараясь наступать точно на желтые полосы, будто шли по минному полю. Я слышал напряженное сопение Чвиля за своей спиной. А Ястреб вполголоса матерился, похоже сам не замечая этого.

Стрелки привели нас к одному из цехов. В его распахнутых воротах зеленело нечто ядовитое, как змея, и красное, как кровь. Оба цвета существовали одновременно, хотя, как такое могло быть, не пойму. С моим восприятием вообще творилось что-то не то. Окружающие предметы расплывались, как в кривом зеркале, а на сердце нарастало жжение, словно его извлекли из грудины и поднесли к огню.

Но ни Сало, ни остальные не видели в воротах ничего такого. Хотя Сумрак прекрасно знал, что впереди аномалия – проходил здесь не один раз.

– Стой! – скомандовал он Салу. – Трын-трава, теперь твоя очередь. Шагай вперед.

– Это та самая вторая ловушка, последняя перед хабаром? Так? – равнодушно поинтересовался я.

Странно, но во мне не было страха. Ни капли. Впервые в жизни я перестал бояться Зоны. Наверное, принял ее – безоговорочно и до конца, а она точно так же приняла меня.

Толик обернулся ко мне и почему-то удивленно уставился на мои виски.

Сумрак и Чвиль тоже вылупились на мою голову, а Ястреб даже присвистнул.

– Что это с вами? – Я машинально пригладил волосы.

– Вокруг тебя красный рой. Как тогда, в Коровнике, – потрясенно ответил Сало.

– Ну рой и рой, подумаешь, – первым очнулся Сумрак. – Трын-трава, раз ты такой умный, давай двигай, – Коля издевательски указал на ворота цеха. – Затем тебя и брали. А если не пойдешь, то ему капец, – ствол пистолета нацелился Толику в грудь. – Ты ведь не хочешь, чтобы он сдох? В Коровнике из-за него рисковал, Сапога на смерть послал, значит, и теперь в обиду не дашь.

– Ты все равно прикончишь его, – перебил я. – Как только взломаю вам эту ловушку, Толик перестанет быть тебе нужен. Он принял мою сторону, и ты подписал ему приговор. Так что твой шантаж не пройдет.

– Посмотрим, – Коля перевел прицел на коленную чашечку Толика. – Сдохнуть ведь тоже можно по-разному. Быстро и легко или долго и очень больно.

Я опустил голову, раздумывая. Сумрак торжествующе улыбнулся, ничуть не сомневаясь, что выбора у меня нет, – по-плохому или по-хорошему, но я открою им проход, взломаю ловушку. Никуда не денусь. А стало быть, он победил и сможет вот-вот насладиться моей смертью – нелегкой, по его собственным словам.

Захотелось пить. Я машинально облизал языком пересохшие губы и задумчиво посмотрел на зеленовато-красное сияние ловушки. Мне придется войти туда. В этом Коля прав. Ошибается он лишь в одном – в том, что считает меня безоружным. Да, у меня нет ни ножа, ни пистолета, и руки связаны за спиной. Но кое-что останется при мне до конца – до тех пор, пока я жив. И это единственное, чего у меня не отнять, – самое страшное оружие человека – его ум. Умение мыслить, наблюдать, анализировать. А потому Сумрак рано празднует победу. Наш затянувшийся поединок сейчас и впрямь закончится, но не факт, что победителем станет он. Я сделаю свой выстрел и надеюсь, что попаду точно в цель…

– Марат, – я посмотрел на Чвиля, сказал многозначительно, с нажимом: – У тебя есть шанс подняться, выслужиться перед Чибисовым и Хазаром. Предлагаю сделку…

– А ну заглохни, – Коля заподозрил неладное и наставил пистолет на меня.

– Марат, я обезврежу ловушку, но для тебя – не для Коли! – выкрикнул я. – Ты принесешь Чибисову хабар! Ты – не он!

Насколько я успел просчитать характер Чвиля, он тщеславен и расчетлив. До сих пор подчинялся Сумраку по одной-единственной причине – Коля всегда оказывался на шаг впереди, был хитрее, энергичнее, расторопнее. Но сейчас Сумрак совершил ошибку, и у Марата появился шанс…

Коля все понял, побледнел и попытался выстрелить в Чвиля. Не успел. Марат оказался быстрее. Пуля пробила правую ключицу Сумрака, бросила на землю, мгновенно унесла все силы. Марат подошел, ногой выбил пистолет из его ослабевшей руки, посмотрел с интересом, как куртка на груди Сумрака намокает от крови, но добивать не спешил.

– Гнида… – прохрипел Коля. – На мое место захотел, дрищ? Кишка слаба… Не потянешь…

– Ошибаешься, – Марат покачал головой. – Потяну даже лучше, чем ты. Хазар будет мной доволен.

– Серега, – позвал Коля Ястреба. – Помоги…

Я напрягся. Вот оно – слабое место моего замысла. Чью сторону займет Утюг? Он глуп, а потому непредсказуем. Хотя сегодня он услышал достаточно, чтобы сбросить Сумрака с пьедестала.