Эрдейский поход - Руслан Мельников

А стрелы все свистели. И ни одна не пролетала мимо цели. Причем некоторые лучники умудрялись насаживать на длинные древка по два-три упыря зараз.

Нечисть, оказавшаяся меж двух огней, замешкалась, не зная, куда податься и чьей кровушки испить в первую очередь. А тут уж объявились и сами нежданные помощники.

– Татары! – ахнул Золтан.

И в самом деле, то были степные всадники. И отнюдь не половецкого роду-племени. В остроконечных шлемах с меховой подбивкой, в прочных панцирях из толстой вываренной, высушенной кожи и металлических пластин, на низеньких гривастых и мохнатых лошадках, также покрытых кожаным доспехом в круглых бляхах, они гурьбой скакали ко рву. Скакали, бросив повод, управляя своими приземистыми коньками лишь ногами, быстро пуская на ходу стрелы. За каждым всадником бежало по одному, по два, а то и по три запасных коня. К седлам степняков – Всеволод смог разглядеть и это – прикреплено по смотанному аркану. Их, правда, в дело не пускали. Приблизившись к упырям, татары ловко закинули за спину луки, взялись за копья и кривые сабли. Сняли с седельных лук маленькие щиты – легкие, круглые, кожаные, с блестящими нашлепками.

Впереди несся всадник с диковинным копьем. Короткое древко. На древке – белый конский хвост. Над хвостом – крюк, каким удобно ссаживать конного ворога и подцеплять пешца. Над крюком – широкий наконечник. Еще один хвост – не конский, правда, а лисий развевался на шлеме предводителя татарского отряда. Доспех степного воеводы покрывала толстая безрукавная овчина мехом наружу.

Упыри отхлынули от стен, оставив множество убитых и издыхающих. Не отступили, нет, – просто узрели в новом противнике более легкую добычу и все разом повернули против степных всадников.

Татары, однако, не сдержали коней, не повернули вспять. Сбились в еще более плотную кучку. И...

С разгону...

– Х-х-хур-р-ра! – с гиканьем и посвистом врубились в сплошную упыриную массу. Опрокинули, разметали первые ряды кровопийц, но потеряли напор, увязли в середке.

И все же не остановились. Медленно – гораздо медленней, чем прежде, татары прорубались к городу. К мосту через ров. К закрытым воротам. К небольшому межвратному пятачку, что обороняла дружина Всеволода.

Над уродливыми безволосыми головами темных тварей, над тянущимися отовсюду длинными когтистыми руками мелькали изогнутые сабли.

Поднимались и опускались копья.

Фонтанами била черная кровь.

Упыри выли. Выли так, как воет лишь нечисть, в которую вогнали добрую порцию серебра. А полудикие степные кони старались пробить себе дорогу в плотной живой стене – пробить копытами, прогрызть зубами. Сейчас татарские кони, пожалуй, не уступали в свирепости бледному воинству ночи.

«Вот на каких конях должно ездить сторожной дружине! – не без зависти подумал Всеволод. – Вот как надо готовить боевых жеребцов!»

Однако сверху было видно: проломить вязкий заслон смогут не все. Уже отстали и пали растерзанные загонные и вьючные лошади. Их упыри не испили – их просто убили. Как досадную брыкающуюся и кусающуюся помеху.

Уже падали наземь всадники. Один, другой, третий...

А вот человеческую кровь темные твари ловили жадно, на лету.

Страшные удары когтей-серпов подсекали, перебивали ноги и вспарывали брюхо боевым коням.

Упыри прыгали на людей и животных, как стая волков кидается на дикую лань. Кто-то отскакивал сам, обжегшись о серебро, кто-то откатывался с визгом, обрызгивая все и вся черными брызгами. А кто-то – валил лошадь вместе с наездником.

Упыри лезли под копья и сабли, стаскивали, сдергивали всадников с седел. Силы татарских конников, сошедшихся с нечистью врукопашную, стремительно таяли. Павших – еще прежде, чем те касались земли, захлестывала, накрывала шевелящаяся белесая масса.

Но ведь и до ворот уже недалече!