Сокол против кречета - Валерий Елманов

Не прошло и часа, как Святозар шел знакомой дорогой через площадь, где все еще валялись непри-бранные трупы, в небольшую церквушку, где как раз в это время служил обедню отец Анастасий.

Увидев князя, священник вздрогнул, костяшки пальцев на его руке, сжимавшей крест, мгновенно побелели. Да и взгляд его, устремленный на Святозара, был совсем не пастырский. Кротости да незлобивости в нем не было и в помине.

По церкви, о чем-то весело переговариваясь, бродили несколько монголов, с жадным видом разглядывающих ризы[109]икон, блистающие желтизной.

– Мы ничего не тронули, – похвастался Бурунчи. – Я поставил стражу у дверей.

– Не тронули, говоришь, – с тоской протянул князь. – А вон, а вон, и там тоже, – принялся указывать на разоренные ряды святых и угодников.

Часть икон и впрямь отсутствовала, а на их местах некрасивыми дырами зияли светлые пятна известковой побелки.

– Мне исповедоваться надо и грехи отпустить, – произнес чуть ли не шепотом Святозар – уж больно стыдно обращаться к врагу с просьбой, даже пустячной.

– А кто тебе не дает? – пожал плечами темник.

– Исповедуются наедине – я и священник, – терпеливо пояснил князь. – Исповедь должна быть тайной.

– Тайна не нужна, – энергично замотал головой Бурунчи. – Ишь чего захотел – только ты и твой шаман. Так нельзя. Хан велел глаз с тебя не спускать.

– Так я и не прошу церковь покинуть. Вон в сторонку отойди и все, – указал Святозар на противоположный угол.

Бурунчи немного подумал, затем важно кивнул, соглашаясь:

– Туда можно. Но гляди, князь! Мы и оттуда увидим, если что.

– Не боись, – слабо усмехнулся Святозар. – У тебя повсюду людишки расставлены.

– Это так. Отсюда никому выхода нет, – согласился темник и отошел в сторону, а Святозар направился к отцу Анастасию.

– Исповедоваться хочу, отче, – опустился он на колени перед молодым, тех же лет, что и сам князь, священником.

– Не может священнослужитель иудин грех отпустить, – сурово поджал губы отец Анастасий. – Оное токмо господу под силу.

– Невиновен я, батюшка, – вздохнул Святозар. – Сам поди ведаешь, любого человека можно так опоить, что он вовсе в безумие впадет. – И тут же попытался сменить тему: – Ты-то почему не ушел? Али нехристи про подземный ход проведали?

– Матушку свою пытался спасти, да не успел, – нехотя отозвался священник и вдруг встрепенулся: – А ты откуда про ход ведаешь?

– Так я же в Орске начальствовал, до того как меня в Оренбург государь поставил. Ходы же во всех крепостях в одном месте делались, да и сами они друг с дружкой как сестры-близняшки схожи, – грустно улыбнулся князь.

Крепости на Яике, да и на Волге тоже, и впрямь ставились на один манер. Подойди поближе и навряд ли сумеешь опознать – какая из них перед тобой. Отличия касались только строительного материала, из которого возводились стены. К примеру, Верхний Яик спутать нельзя было ни с какой иной – черный камень, которого в тех местах было в изобилии, сильно отличал эту крепость по своему виду от всех прочих.

Внутри и вовсе все сходилось. В центре каждой первым делом возводилась здоровенная башня, брать которую надо отдельным штурмом, даже если враг сумел овладеть всей цитаделью. В нее, хотя она и имела пристройки со всех сторон, причем тоже каменные, был всего один ход со стороны большой залы.

Каждый из пяти этажей башни соединялся с другими приставными лестницами, которые можно было в случае чего легко втащить за собой и наглухо захлопнуть люк. На этажах также имелись тяжелые металлические щиты, которыми эти люки закрывались сверху, после чего сами щиты придавливались камнями, заготовленными заранее. Проникнуть в башню через окна тоже было невозможно. Сквозь узкие бойницы не протиснулся бы и ребенок. Одним словом – твердыня. К сожалению, когда монголы въезжали в Яик, никого на башне не было, включая начальника крепости, вышедшего встречать князя.

Небольшой каменный храм располагался, как и положено, входом на запад, а алтарем на восток. О существовании подземного хода, который начинался под плитами левого притвора, где сейчас стояли монголы, терпеливо ожидавшие Святозара, знали немногие, в их числе и священник Анастасий.

Князь оглянулся на Бурунчи. Тот стоял как раз на том самом месте, где доски деревянного пола можно было легко поддеть, после чего поднять за железное кольцо каменную плиту и спуститься в небольшое квадратное отверстие, уходящее под крутым углом вниз. Далее же оставалось пройти по нему до деревянной дверцы, окованной железом. Снаружи дверца маскировалась дерном, плотно выложенным поверх нее.

«Вроде бы в этом месте пол еще не тронут», – отметил Святозар и вновь повернулся к священнику.

– Так знают поганые про ход или нет? – настойчиво спросил он.

– Нет, – ответил тот и с сарказмом добавил: – Если ты сам не успел их об этом известить.

– Не веришь, стало быть, – вздохнул князь и попрекнул: – А Христос разбойнику поверил и не токмо простил, но и в рай взял.

– Тот раскаялся, – неуступчиво заявил отец Анастасий.

– Не каялся он, – возразил Святозар. – Я помню, что в писании сказано. В евангелии от Луки говорится, что один из них унял злословие другого, да еще попросил Христа помянуть его, когда он вознесется к богу. О покаянии же и речи не было. Так ты что же, отец Анастасий, неуступчивее Христа решил быть?

– Он простил разбойника, – процедил священник и подчеркнул: – Разбойника, а не Иуду. Ты же не гостей торговых на дорогах обирал, а Русь продал, а это все равно, что спасителя.

– Стало быть, не желаешь мне поверить? – сделал вывод Святозар. – Как же мне убедить тебя в том, что я не повинен?

– Не знаю, – ответил отец Анастасий. – Если бы я не видел, как ты, княже, хохотал вчера на площади, или не слыхал, что по твоему велению врата у крепости открыли, то, может, и поверил бы.

– Ну, хорошо, – согласился Святозар. – Не хочешь, и не верь. Но уж выслушать ты меня обязан.

– У любого, пусть он даже по уши в мерзостях погряз, я обязан принять исповедь, – неохотно подтвердил священник.

– Не исповедь, – поправил его Святозар. – Тут дело поважнее. Коли мне веры нет – подсоби рубежникам, что в полон попали. Есть такие?

– Есть, – кивнул отец Анастасий. – С полсотни захвачено, не менее. Зрел я, яко их ныне поутру из подвала выводили, дабы они трупы прибрали.

– И пушкари среди них имеются? – в тон ему продолжил князь.

– А тебе на что такое знать надобно? – вновь насторожился священник, с прежней опаской взирая на Святозара.