Темные отражения - Алексей Калугин

Отряд всадников остановился возле невысокой, покосившейся изгороди. – Святилище солнцепоклонников там, – сказал один из горцев. – Дальше мы с вами не пойдем.

– Что ж, спасибо, что проводили. – Шайха спрыгнул с коня и отдал поводья горцу.

Следом за ним спешились Гайно и Глумз.

Трое горцев прощально подняли вверх руки, развернулись и, ведя за собой коней без всадников, поскакали назад к своему селению.

Гайно просунул голову в дыру в заборе.

– Ничего особенного, – сообщил он остальным. – Развалины как развалины.

Перебравшись через забор, они оказались на краю довольно высокого, крутого, поросшего травой и кустарником склона. Внизу, как в чаше, образованной зелеными боками холмов, лежали руины некогда, должно быть, грандиозного и величественного святилища. Все три здания, составлявшие единый архитектурный комплекс, были выстроены из белого с чуть розоватым оттенком мрамора. Высокая, острая двускатная крыша сохранилась только на одном из них, центральном, к которому вела широкая, вымощенная плитами аллея между двумя рядами полуразрушенных колонн с изогнутыми перекрытиями.

Спуск вниз занял немного времени. Задерживаться здесь надолго не собирались, поэтому шли налегке.

– Пилат говорил о подвале главного храма, – сказал Гайно.

– Это, похоже, тот, в центре, – откликнулся Глумз.

Но первым на их пути стоял небольшой храм с провалившейся крышей и раскрытыми настежь створками ворот.

Глумз не смог удержаться, чтобы не заглянуть внутрь.

Пол устилали обломки обрушившихся вниз плит перекрытия. Солнце стояло в зените, и его яркий, пронзительный свет заливал всю внутреннюю площадь храма. Скользя по гладко отшлифованной поверхности мраморных стен, он оттенял и делал необычайно отчетливым барельеф, выполненный искусным мастером по верхнему ряду плит.

Люди, поклоняющиеся восходящему солнцу, и люди, оплакивающие его уход. Два зверя с очень длинными, плотно переплетенными шеями. Соловей, поющий на розовом кусте, на ветке которого распустился живой, полный сока и розового эфира бутон, который просто не мог не пахнуть! И рядом – двое людей с искаженными злобой лицами, сдавившие друг друга смертельной хваткой. Над ними – орел, несущий в когтистых лапах стрелу.

– К чему все это? – спросил кто-то.

– А так, ни к чему, – ответил кто-то другой.

– Ты что-нибудь понимаешь?

– Может, и понимаю, да тебе не скажу.

Глумз оглянулся по сторонам.

Вокруг – никого.

– Что это он так дергается?

– Боится, глупый.

– Боится? Чего?

– Неизвестности.

– Надо бы ему сказать, чтобы не боялся.

– Попробуй, скажи, – напугаешь еще больше.

Так это, наверное, и есть голоса, о которых говорил Йорк Ор! Где же они?

– Кто вы такие? Где вы? – крикнул в пустоту Глумз.

– Ты слышал, он кричит, – захихикал один голос.

– Кричит, – согласился другой. – Чудак.

– Все они, обремененные тяжестью собственного тела, чудаки.

– Конечно. Им незнакомо чувство отрешенного от всего полета.

– Как ты думаешь, он еще долго будет искать нас?

Глумз в ужасе схватился за голову. Разговор двух чужих голосов происходил внутри его мозга! Постепенно возникало чувство, что мозг раскалывается на две половины, и одна из них пытается вытолкнуть другую из черепной коробки, как кукушонок выталкивает из гнезда яйцо своих приемных родителей.

– По-моему, он догадался.

– Да, похоже.

– Может быть, сам уступит?

– Давай попробуем.

Резкая, жгучая боль обхватила голову стальным обручем, медленно стягивающимся, выжимающим кровь и соки из мягкой, податливой плоти. Перед глазами поплыли черные круги. Боль была настолько пронзительной, что у Глумза не осталось сил даже для того, чтобы закричать. Он упал на колени, зажав голову локтями, и тихо, сквозь зубы, заскулил.

– Кажется, он не хочет нам помочь, – произнес первый голос.

– В чем? – прохрипел Глумз.

– Он что-то сказал? – спросил все тот же голос.

– В чем я должен вам помочь? – простонал Глумз.

– А, все-таки согласен! – обрадовался голос. – Эй, почему ты молчишь?

Этот вопрос адресовался не Глумзу, а второму голосу, который куда-то пропал.

Пока второй голос молчал, Глумзу показалось, что боль, сдавившая голову, несколько ослабла. Он приподнял голову с колен.

– Я хотел бы сказать… – начал, вновь появившись, второй голос, и раскаленная кочерга тотчас же снова принялась ковыряться в голове Глумза.

– Что вам надо? – подвывая, вскрикнул Глумз, не давая второму голосу закончить фразу. – Что вам надо?! Что вам надо?! – иступленно кричал он, колотясь лбом о колени.

– Да прекрати же ты, наконец, – прикрикнул на него первый голос. – Эй, где ты?

– Я хочу сказать… – послышался где-то вдалеке второй голос.

– Убирайтесь! – взвизгнул Глумз.

Второй голос пропал окончательно, и Глумз почувствовал, как постепенно отпускает боль. Но все еще оставалось чувство присутствия кого-то или чего-то чужеродного внутри собственного «Я».