Мое проклятие - Алиса Ардова

Неужели я всю жизнь обманывала себя, и не было у меня никогда ни любви мужчины, ни дружбы женщины? Только иллюзии и ложь. Земля, Эргор — разницы нет, везде одно и то же. Зачем тогда жить? Зачем барахтаться, пытаясь выплыть в этой странной действительности? Если единственный человек, которому я здесь вроде бы нужна, и тот не готов принять такой как есть, во всем ищет подвох?

А потом вопреки всему — жизненным установкам, воспитанию, характеру — все-таки пришли слезы. Омывая душу и сердце, бурным потоком унося с собой обиды, невзгоды, сомнения прошедших дней. Исцеляя, успокаивая. Давая надежду. Делая, как ни странно, сильнее. До конца дня в спальне больше никто не появлялся. Так что у меня нашлось время поплакать, подумать, снова поплакать и еще раз обо всем поразмыслить.

Встала я к вечеру. Неторопливо оделась, умылась, заплела волосы в косу. И пошла на поиски Кариффы, выполняя первый пункт только что составленного плана.

Впрочем, долго наставницу искать не пришлось — она обнаружилась неподалеку. Во дворе. Надменно выпрямившись и недоверчиво поджав губы, старуха слушала сбивчивые бормотания в чем-то оправдывающихся Лилы и Ниды. Контраст между величественной, прямой как палка Кариффой и понурыми, склонившими головы служанками сразу бросался в глаза. Императрица в окружении подданных. Не иначе. Подумалось вдруг, что она выглядит именно так, как и должна настоящая высокородная сирра. Наида, жена — неважно. Правильная осанка, изысканные манеры, сдержанность. Всегда и во всем безупречна.

Взмахом руки отослав девушек прочь, женщина развернулась ко мне. Придирчиво осмотрела, усмехнулась удовлетворенно:

— Быстро ты пришла в себя, девочка. Впрочем, я и не сомневалась. Как и в том, что рано или поздно сорвешься. Удивляло, что так долго держишься. У меня, помню, истерика случилась через несколько дней после того, как отец договор купли-продажи подписал. Как только наставница любезно объяснила, какая судьба уготована наиде.

Оставив без комментариев старухины откровения, взяла со столика бокал с соком и пошла по дорожке вглубь садика, ни минуты не сомневаясь, что Кариффа отправится следом. Опустилась в одно из садовых кресел. Буркнула хмуро, не глядя на садившуюся напротив женщину:

— Савард знает?

— О твоей истерике? Нет.

— Докладывать будете?

— Если бы состояние затянулось, пришлось бы уведомить господина. А сейчас — нет никакой необходимости. Все укладывается в общепринятые представления о том, как должны вести себя наиды. Первое время перепады настроения часто случаются.

— Хорошо.

Допила сок, аккуратно поставила бокал и встретилась глазами с Кариффой. Некоторое время мы молча сверлили друг друга взглядами. Ни одна не хотела уступать.

— Хочешь спросить?..

— Надо поговорить!..

Начали вдруг и одновременно. Остановились. Улыбнулись, оценив ситуацию, чувствуя, как отступает ощутимо сгустившееся вокруг напряжение.

— Ты приняла решение, — спокойно констатировала наставница.

Кивнула. Выждала мгновение, собираясь с мыслями.

— Не хочу больше никаких тайн и недомолвок. Вы здесь и сейчас рассказываете о себе, о том, как спаслись, какой помощи от меня ждете.

— А если нет? — насмешливо прищурилась собеседница.

— Я открою сиятельному всю правду о душе, что поселилась в теле наиды рода Крэаз. Сообщу, как чувствовала себя после проведенной с ним ночи. И доверюсь милости саэра, каким бы ни был приговор.

— Не опасаешься его гнева? Того, что объявят одержимой Проклятой? Или вывернут наизнанку, пытаясь выяснить, почему сила не убивает тебя? — неторопливо цедила старуха, словно испытывая, провоцируя, подталкивая к чему-то своими каверзными вопросами. — Медленно, но неуклонно высокородные вырождаются, и тайна маленькой иномирянки окажется сейчас очень кстати. Савард увлечен тобой, но он советник императора, второй по силе и положению в государстве и должен думать прежде всего о благе Эргора. Не боишься, что отдаст?

— Боюсь, — ответила честно. — Очень. Но если не буду четко видеть и понимать ситуацию в целом, все равно выдам себя рано или поздно. Тогда будет еще хуже. Так что или вы рассказываете мне, или я — Крэазу. Только учтите, ему станет известно помимо прочего о том, что уважаемая сирра наставница давно обо всем осведомлена и скрывала от господина и главы рода важную информацию.

— Угрожаешь, — хмыкнула собеседница.

Почему-то она совсем не казалась раздосадованной вопиющим фактом шантажа. Наоборот, выглядела странно удовлетворенной.

— Ставлю в известность, — откликнулась невозмутимо.

— Это на прогулке произошло, — задумчиво протянула Кариффа. — Савард… Больше некому… Что он сказал?

— Что знает о нашем родстве. О том, что в моих жилах, как, впрочем, и в ваших, течет отравленная кровь жриц Проклятой. Что не доверяет и считает свое влечение результатом влияния этой самой крови. Все. А теперь — ваша очередь.

Несколько долгих секунд старуха заметно колебалась — я уже стала подозревать, что она в очередной раз откажется объяснять что-либо. Но вот женщина глубоко вздохнула, явно сделав выбор, и начала говорить.

Все, собственно, оказалось именно так, как я и подозревала.

Увлеченный молоденькой жрицей саэр уберег ее от расправы, спрятав среди дочерей младшей ветви захудалой малоизвестной семьи, глава которой был ему чем-то обязан. Девушку приняли в род, дали новое имя, титул сирры, а потом она стала женой своего спасителя. Много воды утекло с тех пор, кровь жрицы растворилась в крови саэров. Осталась лишь капля, что передавалась от матери к дочери, даже не всегда проявляя себя.

— Онихиль родилась обыкновенной, — горько выдохнула Кариффа, — меня же вот судьба одарила.

— А Адельвен?

— Адельвен и Кателлина тоже оказались мечеными. Племянница, думаю, знала. А вот малышке Кэти уже некому было сообщить. Я ведь сама долгое время не догадывалась ни о чем. Мама тянула с разговором до последнего, боялась моей реакции, надеялась, что еще есть время. А потом все как-то быстро завертелось. Случайная встреча с сиятельным. Поцелуй, сорванный походя, между прочим. Настойчивое внимание высокородного Крэаза. Его уговоры и посулы. Согласие стать наидой. Тайну мать открыла в день перед расставанием. Последний дар от старшей родственницы, — старуха ядовито хмыкнула. — Первое время ничего не понимала, не умела. Долго приручала господина, привязывала старательно. В конце концов добилась того, что Игерд уже не мог находиться вдали от меня, стал брать с собой. В столицу. В поездки. В тот последний раз мы находились в горах. Советник проверял работу магов, которые по приказу императора давно и безуспешно искали Сэйти Аэрэ — один из двух главных храмов Великой. Сокрытый от глаз непосвященных, спрятанный где-то среди неприступных скал. Уцелевший.

— Последний раз? — уцепилась за неприятно резанувшие слух слова. — Что произошло?