Земля волшебника - Лев Гроссман

— Но ты думаешь, что здесь есть что-то, могущее спасти его? Что-то, принадлежавшее Руперту?

Квентин и Плам, сидя на разных диванах, смотрели, как Элиот нарезает круги по гостиной. Ночью он читал тетрадь Руперта и лег еще позже их. Видя, что они трое шли сходным путем, Элиот приободрился было, но быстро разочаровался опять.

— Может, это нож — но что мне с ним делать? Кого резать? В жизни не знал, кого. И что с твоим заклинанием делать, тоже не знаю.

— Мертвый мир оно оживить не может. Оно новые создает.

— Значит, в этом манускрипте должно быть еще что-то. Ключ какой-нибудь. Шифр.

Квентин, при всей срочности новой проблемы, не переставал думать об Элис. Защита Филлори, конечно, святое дело, но это задача Элиота. Он тоже сделает все, что может, но главная его работа сейчас — это Элис.

— Стало быть, Мартин заключил сделку с Амбером? Я думал, Амбер был добрый бог. И разве Мартин не убил его после?

— Ну так что ж. Сначала договорился, потом убил. Классика.

— Возможно также, что Амбер до сих пор жив. Нам просто дали понять, что он умер.

— Ничего себе, — вмешалась Плам. — Откуда вы вообще взяли, что Мартин убил Амбера? Господи… до сих пор не могу поверить, что говорю о них как о реальных людях. То есть богах. И чудищах.

— Эмбер сказал об этом Джейн Четуин, а она мне, — пояснил Квентин. — Может, он и жив, Амбер. Может, ваш апокалипсис — дело его рук, то есть копыт.

— Но зачем? — схватился за голову Элиот. — Зачем ему это надо? И где он был все это время, если он жив? И как он может быть злым? Злой близнец Эмбера — это, знаете, даже для Филлори немного банально.

Солнце энергично лилось в окна-эркеры. Квентина, давно не выходившего на улицу, донимала клаустрофобия, и ночью он, несмотря на усталость, спал плохо. Тяжело думать, что Элис, отделенная от него лишь узенькой полоской реальности, продолжает пылать своим голубым огнем. Спит ли она когда-нибудь? Вряд ли.

— А Черный Шпиль этот? — Элиот заводился все больше. — Он же всю структуру подрывает! Джейн послала нас искать ключ, и мы его, похоже, нашли: это Амбер. Иначе никак. — Элиот, истощив кофеин, рухнул в виниловое кресло. — Пошлю сообщение Дженет. Ей нужно об этом знать.

— Ты можешь послать сообщение в Филлори?

— Дело, конечно, непростое, дороговатая телеграммка получится. Ладно, пусть его покоится с миром, поговорим о другом. Ты узнал что-нибудь насчет своей мертвой подружки?

— Она не мертвая.

— Неверный ответ! — Элиот нажал воображаемую кнопку на подлокотнике. — Правильный звучит так: «Она не моя подружка, она безумный яростный демон». Может, тебе следует разобрать этот свой мир на части. Отменить все, сократить потери.

— Как это? Вместе с Элис?

— Ну, она-то, думаю, выживет, их ведь ничем не проймешь. Вернется назад, откуда пришла, и все тут.

— Но теперь она здесь, Элиот. Верней, там. Если я не смогу превратить ее в человека сейчас, другого шанса не будет.

— Квентин…

— Я тридцать лет Квентин. — Теперь уже он завелся. — Это моя работа, понятно? Ты спасаешь Филлори, а я Элис.

— Ты хоть посмотри на меня. — Элиот подался вперед. — Я не спорю: другого шанса не будет, но его нет и сейчас. Это не Элис. Элис погибла семь лет назад, и ее уже не вернуть.

— Я спускался в Нижний Мир. Там ее не было.

— Ты просто ее не видел. Мы уже обсуждали это, и твоя помощь очень бы мне пригодилась. Ты нужен Филлори. Ненавижу пошлятину, но нельзя же ради одной Элис жертвовать тысячами людей, не говоря уж о славных зверюшках.

— Знаю. — Квентину не терпелось подняться наверх — здесь он попусту терял время. — Все я знаю, но попытаться должен. Дай мне еще пару дней.

— Что ты планируешь делать? — спросила Плам.

— Откуда мне знать. Побегаю еще маленько, позаклинаю. Метод научного тыка.

Плам задумчиво прикусила губу.

— Не мое дело, конечно, но ты, по-моему, в тупике.

— Точно. В нем.

— Судя по твоим рассказам, ты всячески избегаешь конфронтации с ней.

— Избегаю, да. А что делать?

— Хочешь совет? С женской точки зрения?

— Хочу, — встрял Элиот. — Давай уже, не томи.

— Не бегай от нее. Сойдись лицом к лицу и посмотри, что будет.

— Я уже пробовал. Не получилось.

— Пробовал, обставившись десятком щитов. Это ее, похоже, еще больше взбесило, хотя больше вроде бы некуда. Знаешь, когда люди злятся сильнее всего? Когда пытаются сказать что-то, а их не слышат. Она орет все громче, но ты все равно не слышишь, только пугаешься.

— Испугаешься тут.

— Она хочет встретиться с тобой, Квентин. Просто поговори с ней, и все. Как с человеком.

— На самоубийство толкаешь.

— Нет, просто рекомендую завязать отношения.

— Легко тебе говорить.

— Да? А почему она до сих пор тебя не убила?

В комнате повисла тяжелая тишина. Права Плам, вот в чем беда. Элис не случайно здесь оказалась, и с новым миром он тоже не случайно потерпел неудачу. Сначала со старым разберись, а потом уж берись за новое. Заплати старые долги и упокой старых призраков.

Элис на его месте сделала бы именно это — вот почему Плам права.

— Я все-таки думаю, что надо все отменить. — Элиота явно разочаровал столь нехитрый выход. — И начать заново.

— Мне кажется, заново начинать поздновато, — не уступила Плам.

Квентин снова пришел в мастерскую, открыл красную дверь. Зазеркальный дом становился ему ненавистен. Мертворожденный плод, стерильная фотокопия вместо задуманной свежести и новизны. Что-то пошло не так, и причина, похоже, все-таки в нем самом. Он думал, что готов к сотворению мира, а оказалось, что нет. Вот оно, доказательство, у него перед носом.

Присев на верстак, он перебирал свои записи, размышлял над словами Плам и ждал какого-нибудь сигнала. Просто войти туда и посмотреть ей в глаза? Может быть.

Вот она, прямо на пороге. Смотрит так, будто знает, о чем он думает.

— Да, Элис, — сказал он. — Надо нам поговорить наконец.

Она парила в дверях, видя его насквозь.

Но если уж говорить, то в реальном мире, а не в скопированном. Надо перевести ее сюда, на свою территорию. Риск, конечно, громадный — ниффин в нижнем Манхэттене. Если Квентин утратит над ним контроль, будет второе 11 сентября… но отговорка, как известно, всегда найдется.

— Иди сюда, — позвал он. А она вообще может? — Иди, и покончим с этим.

Легкая улыбка, ничего более. Перейти самостоятельно Элис не могла или не хотела — значит, придется ей как-то помочь.