Код Вечности - Йон Колфер

– Понятно.

– Удачи, – сказал Элфи и исчезла из видимого спектра.

Дворецки немного подождал, потом сделал два шага влево, поднял фольгу и накинул её себе на голову и плечи. Он стал абсолютно невидим, однако всё равно действовать нужно было быстро. Ведь Коммонс вот-вот должен был вернуться – то-то он удивится, не обнаружив на месте своего старого товарища. А куда больше он удивится, когда тот возникнет прямо перед ним из ниоткуда. Дворецки отодвинул засов камеры и вошел.

Арно Олван не видел причин для беспокойства. Никаких обвинений против него выдвинуто не было. А сколько можно держать человека под арестом только за то, что у него странные зубы? Не слишком долго – это точно. Может быть, стоило подать на британское правительство в суд за нанесение эмоциональной травмы, выиграть суд, получить огромнейшую компенсацию и удалиться на покой в Новую Зеландию?

Дверь приоткрылась сантиметров на пятьдесят, а потом снова закрылась. Олван устало вздохнул. Старый, как мир, трюк – его используют все детективы планеты. Сначала заставь задержанного попотеть несколько часов, а затем приоткрой дверь, чтобы он решил, будто помощь уже близка. Когда же никто не появится, задержанного охватит ещё большее отчаяние, и так его будет проще сломать.

– Арно Олван, – раздался голос из пустоты.

Олван перестал барабанить пальцами по столу и резко выпрямился.

– Что такое? – насмешливо произнес он. – Здесь установлены динамики? Как примитивно, ребята… Очень примитивно, просто нет слов.

– Я пришёл за тобой, – сказал голос. – Пришёл, чтобы свести с тобой счеты.

И вдруг Арно Олван узнал этот голос. Именно он преследовал Олвана во всех кошмарных снах – с тех самых пор, как пацан сказал, что Дворецки придёт за ним. Какая чушь. Загробного мира не существует, а следовательно, никто не может явиться за тобой оттуда. И все же во взгляде Артемиса Фаула было что-то такое – ты почему-то верил каждому слову этого мелкого пацана.

– Дворецки? Это ты?

– Ага, – сказал голос. – Значит, ты всё-таки меня помнишь?

Арно почувствовал, что задыхается, и постарался взять себя в руки.

– Не знаю, что здесь происходит, но я не поддамся на эту уловку. Что вы ждёте от меня? Я должен разрыдаться, как ребёнок, потому что чей-то голос похож на голос человека, которого я когда-то у… Когда-то знал?

– Никаких уловок, Арно. Я здесь.

– Ага, конечно. Но если ты здесь, почему я тебя не вижу?

– Ты уверен, что не видишь меня, Арно? Присмотрись.

Взгляд Олван скользнул по комнате. В ней никого не было. Абсолютно никого. Он был уверен. И только в углу воздух как-то странно преломлял лучи света, словно там над полом плавало огромное прозрачное стекло.

– Ага, ты меня заметил.

– И вовсе ничего я не заметил, – возразил Олван дрожащим голосом. – Ну, свет искажается, воздух чуть-чуть дрожит – во, большое дело! Там, в углу, наверное, установлена какая-то вентиляция.

– Правда? – ухмыльнулся Дворецки, сбрасывая фольгу.

Олвану показалось, что огромный телохранитель материализовался прямо из воздуха. Убийца резко поднялся, отбрасывая стул к стене.

– О господи! Кто ты такой?

Дворецки присел, на всякий случай готовясь к прыжку. Он постарел, это верно. Движения стали медленными, однако магия ускорила его реакции, к тому же он обладал значительно большим опытом, чем Олван. Джульетта хотела выполнить за него эту работу, но некоторые поступки нужно совершать самому.

– Я твой проводник, Арно. И я явился, чтобы проводить тебя домой. Тебя ждёт там много людей.

– Д-домой? – заикаясь переспросил Олван. – Что значит «домой»?

Дворецки сделал шаг вперёд.

– Ты сам знаешь, что я имею в виду, Арно. Домой. Туда, куда ты всегда стремился. Туда, куда ты отправил стольких людей. Включая меня.

Олван погрозил видению дрожащим пальцем.

– Ты лучше держись от меня подальше. Я уже убил тебя однажды, так вот, я ведь могу повторить!

Дворецки расхохотался, и от его смеха по спине Олвана пробежали мурашки.

– Тут ты ошибаешься, Арно. Ещё раз меня убить нельзя. Кстати, смерть не так уж страшна по сравнению с тем, что ждёт тебя потом.

– А что меня ждёт?.. – невольно заинтересовался Олван.

– Ты попадешь в ад. Арно, – сказал Дворецки. – Я видел его, увидишь и ты.

И как раз в этот момент Олван сломался. А почему ему было не верить словам Дворецки? В конце концов, он, Арно Олван, собственноручно застрелил его, видел, как тот умирал… А потом Дворецки возникает прямо посреди запертой камеры.

– Я не виноват! – зарыдал он. – Правда! Я-бы сам никогда не стал стрелять в тебя. Я просто выполнял приказ Спиро. Ты же слышал, что он мне приказал! Я просто был «железным человеком», всегда им был… Дворецки положил руку ему на плечо.

– Я верю тебе, Арно, – тихо произнес он. – Ты всего-навсего выполнял приказ.

– Да, да, приказ.

– Однако этого недостаточно. Тебе нужно очистить совесть. Если ты этого не сделаешь, мне придётся забрать тебя с собой.

Глаза Олвана покраснели, слёзы струились по его щекам.

– Но как? – взмолился он. – Как мне очистить совесть?

– Признайся во всех грехах властям. И ничего не скрывай, иначе я вернусь.

Олван отчаянно закивал: уж лучше попасть в тюрьму, чем в то место, о котором говорил Дворецки.

– Помни, я буду следить за тобой. Это твой единственный шанс на спасение, и если ты им не воспользуешься, я вернусь.

Вставные зубы Олвана вывалились изо рта и покатились по полу.

– Не волнуйшя, я во вшем прижнаюшь. Обешаю.

Дворецки снова набросил на голову маскировочную фольгу и исчез.

– Смотри не обмани меня, иначе тебя ждут неприятности, – донесся голос из пустоты.

Затем Дворецки вышел из камеры, сложил фольгу и спрятал её в карман, а через несколько секунд появился Сид Коммонс с карточкой посетителя.

Он сразу же заметил Олвана, ошеломленно мечущегося по своей камере.

– Дворецки, что ты с ним сделал?

– Эй, я здесь ни при чем. Проверь записи. Он вдруг рехнулся, начал говорить сам с собой. Орать, что хочет во всём сознаться.

– Он хочет сознаться? Вот так вдруг?

– Понимаю, звучит нелепо. Но всё было именно так, как я описываю. На твоем месте я позвонил бы в Скотленд-Ярд Джастину Барру. Мне кажется, что показания Олвана помогут ему раскрыть много нераскрытых дел.

Коммонс подозрительно прищурился.

– Почему-то мне кажется, что ты знаешь куда больше, чем говоришь… – с недоверием промолвил он.