Мой учитель Лис - Андрей Белянин

– Отличная работа, парни, – ещё издалека похвалил их месье Ренар. – Добивайте последний, и деньги ваши.

– Слушаемся, командор! Дельце и впрямь плёвое, навались, братва-а…

– А что делаем мы, сэр?

– Возвращаемся в отель и ждём.

– Чего?

– Всего и всякого, – туманно ответил он.

Наш путь освещали зажигаемые к вечеру газовые фонари. Где-то вдалеке слышались первые гудки паромобиля. Этих машин в Лондоне было от силы пять-шесть штук, по цене и комфорту мало кто мог такое себе позволить. Убедившись, что за нашими спинами пятёрка енотов кидается грязью в циферблаты самых дальних часов, Лис остановился и при всех отсчитал нужную сумму предводителю шайки.

– Накинуть бы надо?

– От мёртвого осла уши!

– Понятненько, что ж, всегда к вашим услугам, командор! Точно никого не убивать?

– Не сегодня. – Лис добавил ещё полшиллинга «за оперативность». – Идём, мой мальчик, кажется, нам уже пора.

Когда мы ступили на первую ступеньку роскошного отеля с сияющей электрическими огнями надписью «Элион», мой учитель на миг сбавил шаг.

– Во-первых, что бы ни произошло, никуда не дёргайся и ничему не удивляйся. Запомни одно: твоё место у двери, и если французский посол попытается бежать, ты должен его остановить. Любыми средствами, кроме прямого членовредительства.

– Понял, сэр! Один вопрос, сэр?

– Один, – сразу предупредил Лис.

– Мы уже не защищаем этого француза?

– В первую очередь мы защищаем интересы британской короны. Так яснее?

Я верноподданнейше кивнул. В четырнадцать лет мир часто воспринимается в безоттеночном варианте, умение видеть весь спектр палитры всё-таки приходит с возрастом.

Когда мальчику говорят, что его действия необходимы для защиты родины, поверьте, он сделает всё возможное и невозможное или умрёт. Я был готов и к тому и к другому.

– Джентльмены, – попытался остановить нас швейцар у входа, – отель не принимает гостей.

– Майкл, объяснись, я очень занят, – попросил меня месье Ренар, с такой невероятной ловкостью исчезая в дверях, что мы со швейцаром почувствовали себя идиотами одновременно.

– Что это было, парень?

– Мой учитель, месье Ренар, – ответил я.

– Скажи-ка ему: в отель нельзя, у нас важный гость ожидается. Чего непонятного?

– А я-то тут при чём? Он внутрь прошёл, его и задерживайте. Мне и тут за шиворот не капает, – вдруг возмутился я.

Нервы на пределе, сами понимаете, а тут ещё вроде как я крайний? Несправедливо! Мне даже почему-то захотелось врезать швейцару ботинком под коленку, но надо было беречь заряд аккумулятора.

– Я его, конечно, найду, но сначала… – Едва здоровяк в швейцарской ливрее попытался ухватить меня за воротник, как на дороге показались огни мятущихся фар и практически к порогу вывернул, скрежеща шинами, новенький электромобиль.

Следом за ним стали парковаться кебы, набитые полицией. Как я понимаю, операция всё-таки началась. Пока швейцар решал, что же для него важнее – задержать меня или встречать почётного гостя, мне удалось не столь элегантно, как моему наставнику, но тем не менее вполне уверенно прошмыгнуть в двери.

Лис стоял у напольных часов, точной копии Биг-Бена (будь он проклят, задолбал уже!!!), а вокруг Лиса прыгали двое служащих отеля – мужчина и женщина, пытающиеся со слезами на глазах уверить гостя, что ему здесь не место. Надо ли говорить, что он попросту игнорировал их старательные потуги, не поведя бровью и не удостаивая взглядом. Быть может, это и впрямь было бы довольно занятным зрелищем, но в это время в отель вломился довольно тучный молодой человек с криком:

– Который час, дьявол вас раздери?!!

– Без трёх минут семь, – вежливо обернулся месье Ренар и вдруг замер, изменившись в лице. – О, Жан Вольман, сердце моё, ты ли это? Не верю глазам своим, сколько же лет мы не вместе, друг мой возлюбленный?!

С этими словами он бросился на шею мужчины, как я понимаю – нового французского посла, и начал при всех душить его в объятиях. Посол вырывался, хрипел, брыкался, как упрямый мул в армейской упряжке, но разорвать стальную хватку Лиса не мог никак. Хотя очень и очень пытался.

– Я вас не знаю!

– Жан, не мели ерунды!

– Меня зовут Анри, никаких Жанов в нашей семье сроду не было. Вы ошибаетесь, и отпустите уже меня!

– О, джентльмены! – Мой учитель пустил слезу, обернувшись к подоспевшему инспектору Хаггерту и его верному спутнику доберману. – Он не узнаёт меня, что делать? Как же мне быть, моё сердце разбито на мелкие осколки, которым позавидовала бы любая фарфоровая посуда, что мы везём из Китая, однако я могу…

– Нет! Две минуты, мне пора пройти в мой номер. Отпустите же меня, психопат! Вы больной, вам в ветеринарную клинику надо!

– Вы только что назвали меня животным, месье? – вдруг холодно отступился Лис.

– Кончайте ломать комедию, Ренар, – примиряюще вступился инспектор, но сержант Гавкинс неожиданно встал на нашу сторону, оскалив зубы. Ньютон-шестикрылый, как же он предсказуем…

– Сержант, вы слышали слова этого человека? Вы понимаете, что у меня нет иного выхода, кроме дуэли? Вы ведь окажете мне честь быть моим секундантом?

– Никогда не думал, что… А-а, к чёрту! Да, сэр, располагайте мной, – прорычал честный доберман, и его праведную обиду не мог остановить даже сам инспектор.

Месье Ренар умело сыграл на его комплексах, а доберманы, как известно, упёртые псы, их так просто с цели не собьёшь. И французский посол это понял.

– Джентльмены, я приношу всем вам самые искренние извинения! Не только от себя лично, но и от лица всей Франции. Если я могу как-то компенсировать ваши чувства, казна моей страны с радостью примет эти расходы. А теперь не позволите ли мне удалиться, уже без одной минуты семь…

– Лично я готов к примирению, у меня отходчивая душа. – Широко улыбаясь, Лис вновь обнял француза, с долгими чмоками целуя его в обе щёки. – Что ж, Гавкинс, вы же не против решить дело миром?

– Да отпустите меня уже-е, – взвыл посол, бросая полный отчаяния взгляд на циферблат часов. – Все на пол, сейчас рванёт! Мы все умрём!!!

Повинуясь его безумному воплю, легли практически все, кроме моего учителя (меня он удержал за ворот пиджака) и опытного инспектора Хаггерта. Раздался бой часов…

– Арестуйте этого человека, – негромко попросил мистер Лис, как только стих бой курантов. – Он организовал «покушение» на себя же, чтобы добиться дополнительных преференций в диалоге наших государств. Попытка «убийства» нового посла Франции наверняка бы всколыхнула всю Европу, и наша королева изо всех сил пыталась бы замять скандал. А известная французская поговорка гласит: «Те, кто начинает со скандалов, заканчивают академиками».