Маленькие люди - Олег Рой

– Хорошо, если это так, – вздохнул он.

А потом мы следили за ходом голосования из кабинета Блейка, глядя на экран моего компьютера. Работали все терминалы, работали вэб-камеры на участках и в «Гробу», Кохэген-центре, в барах «У Лепрекона», «Зеленые рукава» и у нас в фойе цирка.

Я поразился тому, как активно народ шел голосовать. В Великобритании я видел такое лишь однажды, во время референдума по Шотландии. Графики, показывавшие распределение голосов, говорили о том, что мы уверенно идем к победе.

Незадолго до окончания голосования к нашей компании присоединилась Барбара, усиленно пытающаяся выглядеть спокойно.

– Пьер отправил меня сюда, – сообщила она мне тихо. – Вы в курсе, что он собрался делать на электростанции?

Я кивнул.

– Я за него беспокоюсь, очень беспокоюсь, – дрожащим голосом сказала Барби. – Это же опасно!

– Ну, Бель… ну Пьера же голыми руками не возьмешь, – сказал я, подмигнув. – Он вам вообще-то о себе рассказывал?

– В общих чертах. Ну да, его поносило по миру. Он бывал в таких местах и в такое время, мама не горюй, одна Украина чего стоит…

– Поверьте мне, он справится, – уверенно сказал я. – И, кстати, запомните, что это он делает ради вас.

– Я знаю, – кивнула она рассеянно. И тут же не в такт добавила: – Хорошо, что у вас с Ариэль все наладилось. И солнечное затмение уже прошло. И ничего не случилось.

И вот наступил наш звездный час. Впрочем, еще до окончания голосования нам было абсолютно ясно – мы победили.

Блейк набрал 65 % голосов, Харконен – 19 %, остальные достались Кохэгену.

Что ж, очень наглядное распределение.

Блейк извлек откуда-то бутылку шампанского и бокалы:

– Ну что, дети, отпразднуем?

– Можно и отметить, – согласился я. – Но, может, соберемся все вместе? И вообще, Блейк, мы победили – и что дальше?

– Ну как что? – ответил он. – Завтра в десять у нас будет пресс-конференция по результатам выборов. Потом предшественник отдаст мне ключи от администрации и канцелярии, я приму отставку у канцлера и кабинета, а в следующее воскресенье состоится инаугурация. Так, Ариэль?

– Да, так, – сказала Ариэль, беря свой бокал. – За тебя, папа.

– За вас, Блейк, – поднял бокал и я, и тут телефон Блейка зазвонил.

Блейк все-таки выпил шампанского, прежде чем ответить. Тем временем телефон зазвонил и у меня.

Это был Барт.

– Поздравляю, док! – победно проорал он. – Мы выиграли!

– Не спешите, Барт, – предостерегающе ответил я. – Конечно, мы победили, но еще не время расслабляться. Все еще впереди.

– Я понял, – бодро гаркнул Барт. – Ладно, я сейчас заскочу в «Лепрекон» и потом сразу к вам за инструкциями, о'кей?

– О'кей, – сказал я. Расслабляться действительно было еще рано.

– Звонил Коннингтон, – сообщил Блейк. – Говорит, что в город приехала куча репортеров, чтобы снимать завтрашнюю пресс-конференцию. Он направил их в «Дыру», так что у Мэри-Сью сегодня праздник.

И тут наши телефоны зазвонили вновь, буквально в унисон.

– Вам надо поменять рингтон, – засмеялся я. – На «We are the champions».

Следующий час наши телефоны буквально разрывались, но по делу было только два звонка. Один опять от Коннингтона – по его сведениям, Харконены пытались покинуть страну, но он их не выпустил, мотивируя это тем, что Харконен-старший обязан присутствовать на завтрашней пресс-конференции.

Второй звонок был от Пьера-Бельмондо.

– Как у вас со светом, горит? – весело спросил он.

– И даже не мигает, – засмеялся я. – А как у вас с Кохэгеном?

– Мы с ним поругались, – расхохотался Бельмондо. – Он пообещал обрушить на меня все кары земные и небесные, а я ему порекомендовал пожаловаться в профсоюз киллеров. Я так понял, что он даже не записал наш разговор на диктофон! Вот ведь шляпа. Я был лучшего мнения о его умственных способностях.

– Не нравится мне все это, – сказал я Блейку в перерыве между звонками.

– Что вам не нравится? Что мы победили?

– Слишком все как-то легко вышло. Слишком… И что нам теперь делать с Харконенами и Кохэгеном?

– Как что? Мы ж договорились: арестовать и судить, – удивился Блейк. – Я после завтрашней пресс-конференции буду обладать всей полнотой власти. Полагаю, что у Бенджена руки чешутся разрушить этот пресловутый status quo и надрать нашим правителям их жульнические задницы.

Я недоверчиво покачал головой. Нет-нет, когда все идет хорошо, жди какой-то подляны, это уж всенепременно.

К десяти прилетел Барт с хозяйственной сумкой, в которой что-то подозрительно звенело, и сразу всучил мне толстенькую пачку денег:

– Я успел поставить еще до того, как они опустили курс, так что держите свою тысячу, док. Сотку я взял на фуршет, ничего?

– Ничего, ничего, – ответил я, чувствуя, как на меня наваливается усталость. И тут, подчиняясь какому-то странному порыву, я спросил:

– Скажите, Барт, а вы ведь застали Игги живым, не так ли? Вы ведь видели его, возможно, даже разговаривали с ним.

– А как же, – он внимательно смотрел на меня. – Я, правда, тогда был совсем мелким, разговаривать с ним мне было не по чину. Но история с его смертью была такой жуткой! Мы с ребятами даже полезли в больницу, в его палату, чтобы посмотреть, что он там кровью-то своей намалевал, но картину к тому времени уже замазали побелкой.

– А какой он был? – спросил я. – Вы помните его? Сможете описать?

Барт пожал плечами:

– Какой-какой… Высокий. Темноволосый. Худощавый. Хотя поесть любил – говорил, на Западном фронте так наголодался, что теперь, мол, ему пища в жир не идет.

– А одевался он во что?

– Когда как. Иногда при параде. А в основном ходил по-простому – брюки, ботинки с гамашами… вот только вместо френча всегда надевал чистую белую рубаху, даже когда лазил в подвалы броха.

– Куда? Куда лазил? – удивился я.

– А тут под цирком есть еще один… Ну, скажем так, этаж. А то и больше, точно не знаю. Всякие подземелья, колодцы, ямы… Только там все ходы давно засыпало. И все там вроде как обрушилось, но местами, говорят, есть полости, ходы какие-то сохранились полузасыпанные. Но, если честно, туда боятся лазить. Не из-за проклятия. Просто там все такое непрочное, своды сыплются. Неровен час, упадет камень на тыковку, земля придавит, и могилку копать не надо.

Барт рассеянно посмотрел на Ариэль и Барби, сервирующих стол:

– А он вот лазил, хоть и здоровый был, а проходы там по габаритам нашего брата. Мать у него брала рубахи стирать. Так она вечно ворчала, что они у него всегда были в земле, глине, еще какой-то гадости.