Академия Лакрес - Екатерина Верхова

Уже через несколько минут я подходила к лекарской рекреации, то и дело переходя на бег и опять на шаг.

Тяжело выдохнула прямо перед дверью и постучалась. Не дожидаясь ответа, проскользнула внутрь.

— Ева? — удивился Натаниэль, сидящий на постели и разглядывающий отверстие от трубочки, с которой капала розоватая жидкость. Я так и знала, что он не по режиму принимает зелья! — Что ты тут делаешь?

— Я… — выдохнула я, делая шаг навстречу. Повторила: — Я…

Натан неловко взъерошил волосы, откидывая челку назад. Дурацкое движение. Дурацкое, но такое родное и уютное.

Я подалась вперед, но замерла в самый последний момент.

«Не бойся совершать шаги», — перед глазами всплыли строчки из письма Сохель.

И я послушалась. Послушалась какую-то дархову истинную ведьму, разрушившую мою жизнь и вручившую первый камень для нового фундамента.

Я села рядом с Натаном, не сводя взгляда с его внимательных глаз, и запустила руку в его волосы. Тонкие, но мягкие — их было приятно трогать. Плавно прошлась кончиками пальцев по его щеке с почти зажившими ссадинами.

— Ева? — хрипло спросил Натаниэль. Он до сих пор не понимал, что я тут делаю. Или боялся понимать.

— Ты будешь моим королем? — слова дались мне легко, с губ даже сорвалась мимолетная улыбка.

— Я буду твоим мужем, — улыбнулся Натаниэль и потянулся ко мне. Его горячие губы накрыли мои. Одна рука вольготно расположилась на талии, вторая в волосах. Он легонько потянул за них, и я, послушная его движениям, упала на кровать.

На шею тут же посыпался сонм поцелуев…

* * *

Я шла к алтарю, пребывая в полной уверенности, что сделала самый правильный выбор в своей жизни. Мне было безразлично шикарное платье, подготовленное для меня за сутки лучшими портнихами королевства. Мне были безразличны одобрительные взгляды членов Совета, готовых в любую секунду сорваться в нашу с Натаниэлем сторону с поздравлениями. И даже хитро улыбающийся Ворон-Бастиан мне был безразличен.

В данный момент меня волновал только мой будущий супруг. А уже потом мы вместе подумаем и о благополучии королевства, и о сытости народа. Вместе с ним мы все сможем.

Ведь в потайном кармашке корсета платья, у самой груди, лежало письмо.

Письмо, в котором многие слова были перечеркнуты, но это придавало им лишь больше искренности.