Карта Иоко - Варвара Еналь

– Ладно. Да, Зана не призрак. Ты прав, – выделив последнее слово, Иоко пристально посмотрел на Ханта. – Тогда о ком речь? Я ее знаю?

– Откуда мне знать, кого ты знаешь? – Хант скривился. – Это Миес. Слышал о Миес? Клянусь своим хвостом, ты даже не видел ее ни разу. Миес так любит свое судно, что почти не сходит на берег. Нам страшно повезет, если встретим ее.

– Да, почти так же, как в доме Валеса. Ох… – Иоко покачал головой. – Очень надеюсь, что не влипнем опять в какую-нибудь историю.

– Нам действительно поможет только Миес. Она ненавидит Хозяина, поэтому может стать нашим союзником, – рассудительно сказала Эви. – В этот раз Хант прав. Надо искать Миес.

– Тогда пошли, пока луна не ушла. – Иоко направился с холма вниз, и мы последовали за ним.

Развалины приблизились, выросли, обрели объем и грозную обреченность. Городская стена местами сохранилась вплоть до зубцов, и пришлось немало прошагать, прежде чем удалось добрались до пролома. Травы тут росли низкие, тонкие, кое-где в них попадались колючки, упрямо цеплявшиеся за штаны. С моря дул прохладный ветер – настолько прохладный, что по коже бежали мурашки.

Вот когда я вспомнила про Шкаф Желаний. И почему я не захватила тогда теплую толстовку с капюшоном? Сейчас бы очень пригодилось.

Мы прошли по каменному крошеву, миновали несколько разрушенных почти до основания домов, еще какие-то руины, оставили позади несколько чудом уцелевших арок, но никого не встретили. Где-то совсем близко кричали чайки и еле слышалось дыхание моря.

Чайки не должны кричать по ночам, вдруг поняла я и, оглянувшись на Луку, высказала свое сомнение вслух.

– Это странно, – согласился Лука.

И только он это вымолвил, как с неба на нас обрушился град ударов, наносимых крыльями, клювами и цепкими лапами. Меня несколько раз ударили по голове и по носу, одна птица вцепилась в мою руку и рванула с такой силой, что едва ли не вырвала кусок кожи.

Не растерялся только Иоко. Он поднял Посох и принялся раздавать удары направо и налево, отгоняя настырных и агрессивных птиц. По крикам я поняла, что это чайки, потому что в темноте рассмотреть нападающих не удавалось. К тому же приходилось все время закрывать лицо руками, чтобы не остаться без глаза или не получить по носу.

– Со, бей их! Это одна из напастей Вейма, жадные чайки! – прокричал Иоко.

Тут я вспомнила про Посох. Лука, Хант и Эви тоже отбивались. Оказалось, что здешних птиц призраки вовсе не пугают и они нападают с завидной отвагой. Мое оружие упало в траву, и пришлось отыскивать его, по-прежнему прикрывая рукой голову. Но как только Посох нашелся, ко мне вернулась смелость. Я даже подумать не успела, как голубое лезвие засветилось на конце, и мне оставалось только сражаться.

Чайки, увидев второй Посох, заорали с такой злостью и таким надрывом, что у нас всех чуть уши не заложило. Хлопая крыльями, они взвились вверх и принялись кружить над нашими головами. Бить нас они уже не могли, зато стали гадить сверху, и теперь приходилось прикрываться от их «сюрпризов».

– Это дети-попрошайки Вейма, – мрачно заговорил Иоко. – Раньше в городе их была тьма-тьмущая. Дети-сироты, чьи родители погибли в море. Городскому хану они надоели, он призвал местного Чародея-хранителя, который отвечал за порядок в Вейме, и попросил его превратить их в чаек. Он сказал, что дети сами должны добывать себе пропитание, а не выпрашивать у людей, и если станут чайками, то это будет им сподручнее всего. Вот Хранитель и превратил детей в чаек.

– И эти заразы уцелели! – возмущенно крикнул Хант, грозя в небо кулаками. – Их защитила магия Хранителя, вот и летают теперь сколько угодно по Вейму и нападают даже на призраков!

– Тебе-то они не страшны, – заметила я, вытирая пучком травы птичий помет с плеча. – Тебе и переживать нечего.

– Все равно неприятно, когда нападают! Мельтешат перед глазами! – не сдавался Хант.

– Ты ведь можешь просто исчезнуть, чтобы не доставали.

– И бросить вас? Чтобы вы потом опять называли меня трусом?

Иоко усмехнулся, покачал головой и сказал, что надо идти дальше.

– Чайки всегда нападают на Проводников. Они терпеть нас не могут.

– Видимо, потому, что однажды их подвел Хранитель, который служил хану, вместо того чтобы служить народу, – напомнила я. – Разве не должен был Хранитель заботиться о детях-сиротах? Где это видано, чтобы ангелы причиняли людям вред?

– Какие ангелы? – не понял Иоко.

– Никакие. – Всмотревшись в летающих над головой птиц, я добавила: – Они же просто дети. Им всего лишь нужна еда и забота.

Я направилась к уцелевшей каменной площадке – нескольким рядам каменных плит, к которым вела пара ступенек, – достала из рюкзака остатки сухарей, пачку печенья и щедро раскрошила все на камни.

– Их просто надо накормить. В моем мире кормят даже птиц, не то что детей, – пояснила я. – И разве мы не должны быть милосердными? Разве не это должны делать Хранители – напоминать о милосердии?

Иоко посмотрел на меня с таким странным выражением, что я попятилась.

А чайки тем временем, увидев угощение на камнях, снова принялись кричать, махать крыльями и кружить над каменной площадкой.

– Это вам. Еда. Спускайтесь и ешьте, – устало сказала я и отошла немного, чтобы не мешать птицам.

И тогда чайки перестали кричать. Они опустились на каменную площадку – огромное множество птиц, для которых мои сухари и печенье были лишь жалкими крохами, – и принялись клевать. Они не ссорились, что довольно странно для чаек, и не отбирали еду друг у друга.

Наступила такая тишина, что я невольно оглянулась, отыскивая взглядом друзей. Иоко подошел ко мне, его Посох превратился в обычную палку, а сам он выглядел так, словно только что нашел какую-то совершенно потрясающую вещь и теперь не знает, что с ней делать.

3

Чайки очень быстро расправились с угощением, после чего одна из птиц, самая встрепанная и крупная, направилась к нам, важно переставляя лапы. Двигалась она медленно – чайки гораздо быстрее летают, чем ходят, – косила на нас блестящим глазом и время от времени раскрывала клюв, словно хотела что-то сказать.

Мы немного отступили – все, кроме Иоко. Он поднял Посох, слегка тряхнул им, и на птицу упал тонкий голубоватый луч.

Воздух дрогнул, посыпались искры, и птица вдруг обернулась высоким мальчишкой с длинными лохматыми волосами, в рваной рубашке и обтрепанных, точно как у Ханта, штанах.

Мальчишка остановился, нагло улыбнулся, словно приветствуя нас, поднял руки и заговорил:

– Если бы я не захотел стать человеком, ты бы не провернул такой фокус, Проводник. Что, ведешь новую девочку к Хозяину? Выслуживаешься?

– Я уже не Проводник, – тихо ответил ему Иоко.

– Тогда кто ты такой?