Королевское чудовище - Кристина Кашор

Файер в своем изумлении не замечала, как проходили дни. То, что у нее есть бабушка, само по себе было ошеломительно. Но когда она с первого неловкого совместного ужина почувствовала, что бабушке интересно побольше узнать о ней, что ей приятно ее общество — это было уже слишком для юного чудовища, которому в жизни выпало не так уж много радости.

Каждый вечер она ужинала на кухне в зеленом домике вместе с Тесс и Ханной, и щебет девочки заполнял промежутки в разговоре бабушки и внучки, облегчая неловкость, с какой они пытались идти на контакт.

Помогало то, что Тесс была прямодушна и честна, а Файер чувствовала искренность в ее неуклюжих речах.

— Меня не так-то легко вывести из равновесия, — начала Тесс, когда они впервые сели поужинать клецками и тушеным мясом хищной птицы. — Но тебе удалось, леди-чудовище. Все эти годы я себе твердила, что ты на самом деле дочка Кансрела, а не Джессы. Чудовище, а не девочка, и нам без тебя лучше. Я и Джессу убедить пыталась, но она не слушала — и правильно. В твоем лице я ее вижу ясно как день.

— Почему? — тут же спросила Ханна. — В чем?

— У тебя ее лоб, — беспомощно махнула Тесс ложкой в сторону Файер. — И выражение глаз, и кожа — гладкая, теплая. Цветом глаз и волос ты тоже в нее пошла, хоть, конечно, у тебя они во сто крат ярче. Маленький принц сказал, что верит тебе, — тихо закончила она. — Но я ему не верила. Думала, ты его околдовала. И теперь женишь на себе короля или, еще хуже, его самого, и все начнется сначала.

— Это ничего, — мягко успокоила ее Файер, не думая обижаться — слишком уж ей понравилось иметь бабушку.

Если бы только можно было сейчас же поблагодарить Бригана! Но он по-прежнему в отъезде и вряд ли вернется до праздника. Больше всего ей хотелось рассказать все Арчеру — каковы бы ни были его чувства, эту радость он бы с ней разделил и обязательно рассмеялся от изумления. Но Арчер сейчас скачет куда-то на запад почти без охраны. Клара сказала, он взял с собой лишь четырех воинов — навстречу неизвестным еще опасностям. Файер решила про себя составить список всего, что есть приятного и непривычного в том, чтобы иметь бабушку, и рассказать ему, когда он вернется.

Но она не единственная волновалась за Арчера.

— Нет ничего ужасного в том, что он проболтался, — сказала ей как-то Клара (Файер тут сухо подумала, что в тот момент Кларе так не показалось, иначе она бы ему не врезала). — Теперь мы все спокойнее принимаем твое участие в плане. А еще — восхищаемся тобой. Нет, правда, удивительно, что ты сама нам не рассказала.

На это Файер не ответила — не объяснять же, что отчасти именно из-за восхищения она и молчала. Ненависть окружающих к Кансрелу не приносила ей никакого удовлетворения. Она убила его не из ненависти.

— Арчер — придурок, но я все же надеюсь, что он будет осторожен, — закончила Клара. Одной рукой она отсутствующе поглаживала живот, другой — пролистывала стопку поэтажных чертежей дворца. — Он знаком с местностью на западе? Там в земле множество трещин. Некоторые ведут в пещеры, а некоторые бездонны. Уж он-то точно в одну из таких свалится. — На мгновение она перестала шуршать бумагами и, закрыв глаза, вздохнула. — Я решила быть ему благодарной за то, что он подарил моему ребенку брата или сестру. Благодарность отнимает меньше сил, чем злость.

Когда правда выплыла наружу, Клара и вправду повела себя великодушно и спокойно. Миле пришлось тяжелее, хотя она тоже не стала гневаться. Сейчас, сидя в кресле у самого входа, она просто казалась окаменевшей.

— Ладно, — сказала Клара, все еще вздыхая. — Ты запомнила что-нибудь после шестого этажа? Надеюсь, высоты не боишься?

— Не больше, чем другие. А что?

Клара вытащила из кучи чертежей две огромные страницы, заворачивающиеся на концах.

— Вот планы седьмого и восьмого этажей. Пока ты не начала заучивать имена, нужно будет попросить Уэлкли проверить, правильно ли я пометила гостевые покои. Мы стараемся держать эти коридоры пустыми, чтоб тебе было удобнее, но некоторым нравятся виды с высоты.

Запомнить чертежи дворца Файер оказалось сложнее, чем обычным людям, потому что она никак не могла заставить себя думать о дворце как о плоской нарисованной карте. Для нее он всегда был объемным и кружился в голове, полный разумов, бродящих по коридорам, минующих желоба, по которым спускали белье в прачечную, поднимающихся по лестницам, которых Файер не чувствовала, но должна была теперь запомнить с нарисованной карты. Теперь ей мало было знать, что Уэлкли находится на втором этаже восточного крыла дворца. Где именно он находится? Что это за комната, сколько в ней дверей и окон? Какое от нее расстояние до ближайшей комнатки прислуги, до лестницы? А те, кого она ощущала поблизости от Уэлкли, — они рядом с ним в комнате, или в коридоре, или в соседнем помещении? Если Файер придется мысленно указывать Уэлкли, куда идти, чтобы очень быстро и незаметно попасть прямо к ней в покои, сможет она это сделать? Сможет ли одновременно держать в голове восемь этажей, сотни переходов, тысячи комнат, дверей, окон, балконов и весь бурлящий разумами дворец?