Радиус поражения - Артем Каменистый

Тоху, укачанного трудной дорогой, начало мутить – едва сдержался.

Лысый, не желая разбираться в увиденном с помощью личного мозга, первым нарушил созерцательное молчание:

– Че это тут случилось?

Синий ответил охотно:

– Ехали свинки на броневике. Броневик вдруг загорелся. Свинки выбрались из него, легли вокруг и тихо умерли. А потом тоже сгорели. Такая вот печальная история. Бывает…

Лысый не относился к породе гениев, но здесь даже разума курицы хватит, чтобы понять – объяснение Синего грешит многочисленными несуразностями.

– Не – ну правда! Че это тут такое случилось?!

Рощин обошел остатки бронетранспортера, углубился в лесополосу. Быстро вышел назад, высыпал к ногам Синего несколько гильз:

– Ребятки, надо бы нам КамАЗ сменить на что-то другое. И побыстрее. Партизаны на глазах звереют – БТР ухитрились сжечь. Нарвемся на них – хана.

– Чем это они его? – уточнил Тарас.

– Пойдемте покажу. Вам это понравится.

Рощин подвел народ к лесополосе, указав на парочку каких-то труб с приваренными к середкам штырями. Штыри эти были воткнуты в землю таким образом, что эти штуковины походили на буквы «Т» с урезанными до минимума ножками. Кроме того у каждой трубы на одном из концов наблюдался дефект – их будто разорвало. Разошедшиеся ленты металла торчали в разные стороны.

– Вот их оружие. Дешево и сердито.

Тарас, присев, поднял скрученную пару каких-то проводков, зачем-то понюхал их, протянул Рощину:

– Это от детонатора. В шахтах такие используют проходчики. Даже ярлычок остался. На таможне частенько изымают – навидался.

– Ага. Из подручных материалов чуть ли не пушки сделали, – заявил полковник и, очевидно, специально для Лысого, пояснил подробнее: – Это партизанские самоделки. Кусок заклепанной трубы забивается с одной стороны порохом, а может и взрывчаткой, с другой насыпаются гайки, болты или резаная картечь. Что-то в этом роде. Подрывается с помощью электродетонатора. Думаю, дорога эта ведет в тупик – судя по следам, бэтээр прошел в ту сторону, где-то там развернулся, направился обратно. А здесь его уже поджидали нехорошие люди – штук пять таких труб поставили. Вон, дырки остались. И на дороге в лужу фугас положили. Смотрите: воды в луже после взрыва не осталось – всю унесло, но деревья грязью забрызганы. Когда бэтээр приблизился, местный пиротехник врубил свою машинку. Грохот, дым, барабанная дробь картечи по броне, взрыв под днищем… бэтээр подпрыгивает, затем падает, переваливаясь с боку на бок, проезжает еще несколько метров, поравнявшись с основными силами «партизан». Экипаж в шоке – занят подсчетом шишек и синяков. По супостату из зарослей ударили дробовики – все два, если не меньше. Тех, кто сидел на броне, после всех этих невероятных приключений смело на землю, а если не смело, то ошарашило здорово. В дыму из зарослей выскочили народные мстители с бутылками в руках. В бутылках, как я понимаю, было что-то вроде самодельного напалма. Бэтээр мгновенно превратился в пионерский костер. Уцелевшие свинки, похрюкивая от избытка впечатлений, попытались было расползтись в разные стороны. Но не тут-то было – доблестные партизаны, используя дубины и топоры, отмудохали их по ускоренной программе. Затем, собрав автоматы, патроны и гранаты, растворились в джунглях Украины, оставив на память о своем эпическом деянии парочку этих противобронетранспортерных устройств. Их при выстрелах разорвало – больше не постреляешь, да и в металлолом сейчас сдать нелегко.

Синий, почесав затылок, подытожил:

– Итого: у этих партизан теперь есть автоматы. И труб таких штуки три осталось. Раз они здесь их не бросили – взрывчатка, картечь и детонаторы еще есть. И раз им не лень таскаться с такой тяжестью, думаю, они вынашивают замыслы спалить еще кого-нибудь. К примеру КамАЗ со свинками. Что-то мне наш лимузин нравится все меньше и меньше… Пора бы посетить автосалон…

– Да. Надо менять колеса. По пути будем приглядывать тачку.

– Если нас раньше не укокошат.

– Если бы у Юльки были сиськи, можно было бы ее посадить на крышу кабины, раздев по пояс – никто бы не стал стрелять, – размечтался Тоха.

– А давай тебя посадим – у тебя есть, – тут же предложила ехидная маньячка.

– Ага, я тебя тоже люблю.

– Нам пора, – неожиданно заявил Олег.

– Что пора? – не понял Тарас.

– Все. Вон развилка. Вам, наверное, прямо, а нам налево. Пойдем полями к Днепропетровску. Дальше нам с вами не по пути.

– Все же не одумались? – вздохнул Рощин. – Вот же бестолковые люди бывают… Олег, ну что ты в самом деле… Ну куда вы поедете?

– Нам домой – в Днепропетровск, – непреклонно заявил парень, чуть тише добавив: – Я все понимаю, но не поехать туда мы не можем. Извините…

Рощин обреченно махнул рукой:

– Ну и езжайте! Но смотри только – аккуратнее по пути. Джип – не КамАЗ, водитель сидит невысоко, обзор поменьше. Прозеваете свинок – погибнете. Я видел, как ты водишь: плохо. Серьезной погони тебе не выдержать. И ружье себе оставь. Крысу из него убить не так просто, но изранишь прилично, да и ошеломишь. Крысы для вас опаснее свинок – их заметить гораздо сложнее.

– Хорошо. Спасибо. Постараюсь не тупить.

Олег, неопределенно махнув рукой всем сразу, направился к джипу. Навстречу ему шагнул Лысый, что-то неразборчиво произнес, обогнул, пошел к грузовику. Олег, остановившись, обернулся, недоуменно выкрикнул:

– Да ты что?! Ты куда?!

Лысый, ссутулившись, чуть обернулся, виновато ответил:

– Не, Олег, извини. Я с ними поеду.

– Не тупи – мы с тобой с первого класса вместе! Лысый, прорвемся! Все будет!

– Не – надо помочь мужикам. Ты и без меня доберешься. – Уже забравшись в кузов, попросил: – Если моих увидишь, скажи, что все нормально со мной. Извини, брат. Просто я здесь нужнее. Сам понимаешь.

Олег, склонив голову, уже потише согласился:

– Понимаю. Удачи вам. Удачи вам много нужно…

* * *

Расставание вышло тягостным. Алла напоследок закатила такую грандиозную истерику, что Лысый явно заколебался. Еще немного – и, наверное, передумал бы. Но Синий, видимо, поняв его состояние, поторопил Рощина, и, быстро погрузившись, поехали дальше, расставшись с джипом на развилке. Помахали руками из кузова, и все – исчез он за лесополосой.

Тоха готов был поспорить на что угодно, что больше он ни Олега, ни Аллу никогда не увидит.

Не в этой жизни…

Олег, конечно, парень неплохой, но не приспособлен он ко всему этому. Не протянет долго без помощи серьезных ребят. Хорошо, если сутки проживет. И сам сгинет, и Алку прихватит с собой. Нет в нем жилки выживальщика. И ведь не дурак – понимать должен. Но бывает у человека – клинит на чем-то конкретно. Логика тут бессильна – решил пилить до своего Днепропетровска, и точка. Без кандалов такого не остановить.