Древние тайны - Кир Булычев

Пашка не хотел показывать перед незнакомцем свою слабость, но чувствовал он себя ужасно. Это только в приключенческих романах герои получают молотком по голове, саблей по щеке и ядром в грудь, а затем продолжают сражаться как ни в чем не бывало.

Неправда! У Пашки была обожжена нога, колени и икры расцарапаны, легкие разрывались от дыма. Не каждый спокойно перенесет такое приключение. Вас когда-нибудь привязывали к дереву? Разводили под вами огонь, чтобы живьем поджарить? То-то.

– Тити, – сказал неандертальцам Пашкин спаситель. – Тупу там. Свери, свери, свери люяп-люяп!

После этой длинной речи незнакомца, который явно был здесь своим человеком, неандертальцы разбрелись по поляне и начали собирать необходимые вещи. Ведь даже у самого последнего неандертальца есть ценные и незаменимые предметы. Например, острый камень, любимая палка, медвежья шкура, которая досталась от дедушки...

Старый седой неандерталец подошел к пришельцу, склонился перед ним так, что коснулся земли костяшками пальцев, и сказал несколько слов. Потом протянул шарик, который неандертальцы сорвали с Пашкиной шеи.

– Пас, – сказал пришелец и дотронулся пальцем до плеча неандертальца. Тот улыбнулся, показав все свои зубищи. Видно, его похвалили за то, что Пашку не поджарили.

Но все оказалось сложнее.

Когда Пашка и его спаситель отошли за скалу, незнакомец спросил:

– Ты путешественник во времени?

– Я прохожу учебную практику, – ответил Пашка.

Он сразу сообразил, что встретил культурного человека. Может быть, это даже и не человек, а сиреневая кожа – просто скафандр, но существо культурное: знает иностранные языки и не только вытащило Пашку из пламени, но и не прочь с ним поговорить.

– Это очень рискованно, – сказал человек, – отправлять детей на практику в одиночку.

– Я уже не ребенок, – заявил Пашка.

Пришелец кивнул. У него была такая манера – делать вид, что соглашаешься, а на самом деле не слушать возражений.

– И в чем же вы практикуетесь? – спросил пришелец.

– Это историческая практика. Школьная историческая практика. Я должен разгадать тайну. Почему неандертальцы исчезли, а люди остались?

– И ты догадался? – спросил пришелец.

– Боюсь, что да, – ответил Пашка. – Я присоединяюсь к мнению тех ученых, которые считают, что люди перебили всех неандертальцев.

– И тебе не жалко неандертальцев?

– Очень жалко, – сказал Пашка. – Когда я узнал, что подлый Медведь организует поход на чу, я хотел предупредить их. Но, наверное, опоздал.

– Опоздал.

– А неандертальцы решили, что я враг. Я на них даже не обижаюсь. Хотя коленка болит ужасно.

– Мы с тобой не можем их винить.

– Но я же один, без оружия!

– У них другая цивилизация, – сказал сиреневый пришелец. – Вернее, отсутствие цивилизации.

– А вы что здесь делаете? – спросил Пашка.

– Я? – Пришелец крутил в пальцах шарик, который неандертальцы сняли с Пашки. – Я искупаю грехи.

– Объясните, пожалуйста, что это значит, – попросил Пашка.

– Если ты не возражаешь, перейдем ко мне на корабль. У меня еще много дел, и каждая минута на счету.

– Если не хотите, то не объясняйте, – обиделся Пашка. – Я же просто спросил.

Пришелец улыбнулся:

– Ты слишком серьезный человек. – Он протянул Пашке длинную руку и сказал: – Разрешите представиться: последний из берендеев.

– Как? Вы берендей? Про вас Островский в сказке «Снегурочка» написал.

– И в сказке, и в опере, и даже в истории, – опять улыбнулся пришелец. – Я думаю, что кто-то из моих соотечественников побывал у вас на Руси, и память о нем осталась.

Пашка пожал пришельцу руку и вдруг понял, что тот очень-очень старый. Лицо у него было гладким, ни одной морщины, и спина прямая, и шагал он быстро, но все это ничего не значило. Пашка нутром чуял, что последний берендей очень стар.

– Меня зовут Павел, – сказал Пашка. – Павел Гераскин. Пятый класс «Б», Москва. А у берендеев имена есть?

– У меня много имен, – ответил берендей. – Как и много жизней. Люди, с которыми я встречаюсь, запоминают мое новое имя. Некоторые зовут меня капитаном Немо, другие – Ноем. Всего не упомнишь.

– А вы в самом деле были знакомы с Жюлем Верном?

– Судя по тому, что мы с тобой разговариваем за тридцать тысяч лет до вашей новой эры, мне придется еще тридцать тысяч лет ждать этого знакомства.

Пришелец улыбался, и Пашка понял, что он шутит. Вернее всего, наполовину шутит. Ему, наверное, не хотелось, чтобы кто-то узнал, что он в одиночку путешествует во времени. Ведь путешествие во времени без контроля запрещено Галактическим советом. Представляете, что может натворить в прошлом какой-нибудь авантюрист или дурак?

– А что вы искупаете? – опять спросил Пашка.

Пришелец быстро шел через кустарник, затем раздвинул ветки, и Пашка увидел большой пологий холм, поросший зеленой травой.

– Вот мы и дома, – сказал пришелец.

– Я вас не понял, – удивился Пашка.

Пришелец откинул полу плаща, вытащил из внутреннего кармана простой электронный ключ и набрал код. Холм медленно приподнялся над землей, открыв вход в гигантский корабль.

– Здорово! – признался Пашка. – Маскировка что надо!

Пришелец сделал приглашающий жест.

– Заходи, Паша, – сказал он. – Кофейку попьем.

– Спасибо, – поблагодарил Пашка.

Они вошли внутрь и попали в скромное помещение, где находились простенький пульт управления, стул, письменный стол и походная койка, как у Суворова, когда он переходил через Альпы.

– Вот так я живу, – сказал пришелец. – Ты садись на стул, а я на койке привык.

Пашка сел на стул и спросил:

– А других помещений на корабле нет?

– У нас все есть, я тебе покажу, – сказал пришелец. – Я обычно дома раздеваюсь, так что ты тоже можешь раздеться.

– Простите, – ответил Пашка, – но на мне только звериная шкура, а без нее получается слишком голо.

– Это вопрос привычки, – не согласился пришелец. – У нас на планете давно избавились от подобных предрассудков.

Он сбросил широкий плащ, и оказалось, что пришелец совсем не одет, а кожа у него сиреневая с голубыми подпалинами. Но самое удивительное – у пришельца был хвост, который он скрывал, обмотав вокруг туловища.

– Устал притворяться, – признался пришелец и размотал хвост. Хвост громко стукнулся об пол.

– Я вам не завидую, – сказал Пашка.

– Но ты меня понимаешь?