Посланник магов - Элспет Купер

Ансель положил книгу на стопку.

— Нет, увы, просто еще один травник. Сифрианские болотные растения и средства, которые можно из них составить. Знали ли вы, Воргис, что из болотного лягушатника можно приготовить не менее семи разных тинктур?

— Неужели? Как интересно.

— Именно. Но следует двигаться дальше. Эти дневники наверняка где-то здесь.

— Дневники, милорд?

— Да, дневники, — ответил Ансель. — Среди моих предшественников были любители подробно описывать свои дни, и чтение их дневников позволит изучить историю ордена изнутри. А ведь это больше, чем сухой сценарий брата хрониста, вы не находите?

— Возможно, хотя лично я предпочитаю историю, основанную на фактах, а не на мнениях.

— Если бы меня интересовала история, мой милый хранитель, я бы пошел в главную библиотеку, где есть и высокие окна, и хорошая вентиляция. А я здесь. Я ищу людей, стоящих за историей, потому что именно они сделали орден таким, каким он был и каким стал.

Глаза архивариуса заблестели.

— И вы рассчитываете найти их дневники тут, милорд?

— Ну, там их определенно нет. — Ансель кивнул головой в сторону двери. — Согласно вашим подробным каталогам. Если только вы не перепутали полки.

Почти невидимые брови архивариуса приподнялись.

— Перепутали? Заверяю вас, в архиве Сювейона все книги находятся на своих местах. Ошибки быть не может.

— Как вы можете быть в этом уверены, хранитель? Здесь триста тысяч томов!

— Я абсолютно уверен. Это библиотека, милорд, а не общая читальня. — Бледная рука коснулась ключей, словно проверяя, на месте ли они. — А сейчас мне пора закрывать архивы. И я лично прослежу, чтобы все книги вернулись на свое место.

— О, я еще не закончил, Воргис. Мне нужно еще полчаса, если вы не против.

— Боюсь, это совершенно невозможно. Архивы закрыты.

— Мне нужно еще полчаса.

Архивариус поджал губы.

— Милорд настоятель, когда вы пришли ко мне три недели назад и… потребовали дать вам допуск в архивы, я чувствовал, что вы преследуете недостижимую цель. И раз уж, потратив столько времени, вы ничего не нашли, разве это не означает, что вам здесь нечего искать?

— Такое определенно возможно.

— Именно. — Воргис снова сцепил руки на поясе. — Мне проводить вас до двери?

— Нет, благодарю, Воргис. Я еще не закончил.

— Я скоро закрываю архив, милорд. Вы можете остаться тут и до утра, но я бы не рекомендовал вам этого, учитывая ваше… состояние.

Этот человек становился невыносимым.

— Угрозы, Воргис? От вас? Я удивлен.

— Я не угрожал вам, милорд.

— Хорошо, потому что если бы угрожали, мне пришлось бы надрать вашу костлявую задницу.

Хранитель моргнул.

— Милорд?

Опираясь на посох, Ансель тяжело поднялся на ноги, игнорируя огненные иглы боли в суставах. Он сунул руку в карман домашнего халата, двумя пальцами выудил блестящий новой медью ключ и поднял его на уровень глаз.

— Архивы закроются, когда я скажу, мастер хранитель, и не раньше. И вам стоило бы это запомнить.

— Но есть только один ключ… — Рука Воргиса дернулась к поясу, а потом с укором нацелилась на Анселя. — Вы его скопировали!

— Это мое право и привилегия как главы ордена Сювейона.

— Как? Ключ не покидал этой комнаты.

Ансель оскалился в улыбке. Было весьма приятно увидеть Воргиса в замешательстве.

— Свечи, — сказал он. — Хорошие белые свечи, при свете которых так приятно читать. А пролитый воск замечательно хранит форму ключа.

Воргис снова моргнул.

— Я хранитель архивов!

— И вы не должны забывать, кто вас таковым назначил! — взревел Ансель и вынужден был снова вернуться к змеиному шепоту, потому что стальные обручи сжимали его грудь все сильней. — У меня есть дело, мастер хранитель, вы можете помочь мне или помешать. Выбор за вами.

— Милорд, я должен выразить протест. Эти книги представляют величайшую ценность…

— И поэтому вам нужно лучше заботиться о них! От здешней пыли задохнется и мул, работающий на руднике.

— Величайшую ценность, и я не могу допустить, чтобы эти архивы открывались по желанию!

— Вы? — Ансель оперся на стол, наклоняясь вперед. — Вы не можете позволить, Воргис? Я настоятель. — Он грохнул железным наконечником посоха по каменным плитам пола, и тот зазвенел, словно колокол Сакристии. — Если я пожелаю открыть архивы, я их открою. Если я захочу прочитать каждую книгу и каждый свиток, каждый обрывок листа из Индекса, я их прочитаю. Я ясно выразился?

Он не собирался кричать, но все же добился желаемого эффекта. Ансель впервые видел хранителя архивов растерявшим все слова. Глаза Воргиса застыли на золотом дубе, на гипнотическом раскачивании подвески.

— Воргис, я ясно выразился?

Голос Анселя вывел хранителя из транса. Архивариус заморгал, провел бледной ладонью по лысине.

— Предельно ясно, настоятель. — Призрак того, что могло оказаться улыбкой, скривил его губы. — Доброго вам вечера.

Скованно поклонившись, архивариус вышел. И Ансель снова потянулся к шнурку колокольчика. Будь проклята пыль в этой комнате! Грудь сжало, словно в тисках, в горле щекотал намек на приближающийся приступ кашля. Без стакана воды кашлять было нельзя, приступ мог никогда не закончиться. Ансель привык туго натягивать поводья своего нрава и не позволять себе срываться на крик. Будь проклят Воргис и все секреты, которые орден хранил даже от своих членов.

— Алкист? Алкист! — Тощий библиотекарь возник возле его локтя. — Ох, вот ты где, мой мальчик. Принеси мне стакан воды. Здесь слишком много пыли…

Щекотка в горле усилилась. Ансель полез в карман за платком, когда понял, что кашель вот-вот вырвется наружу из легких. Боль сотрясала его с каждым сокращением мышц, он знал, что вдохи звучат как стоны, а в легких клокочет, когда он пытается перевести дыхание.

Алкист в ужасе уставился на него.

Ансель взмахнул рукой, отсылая парня прочь, и рухнул на стул, ожидая, пока исчезнут цветные круги, плывущие перед глазами с каждым покашливанием.

К тому времени как Алкист вернулся с графином и чашкой, самое плохое было уже позади, а окровавленный платок спрятан с глаз долой. Ансель с благодарностью принял чашку воды и маленькими глотками пил из нее, успокаивая дыхание.

Юный библиотекарь маячил у стола.

— Вам нездоровится, милорд?

— Нет, парень, — сказал Ансель, выдавливая подобие улыбки. — Я просто слишком стар и слишком устал, а здесь у вас чересчур пыльно.