Воин-паразит: Стать человеком - Богдан Костяной

А потом пришли они…

Люди в чёрных доспехах и плащах. И было их великое множество. Вероятно, больше чем всех тех, кого он когда-либо одолел. Они разбили в пух и прах лучших из каэраги, сожгли шатры с их семьями, а выживших пленили.

Даже его, лучшего из лучших поставили на колени всего одним ударом. Его Тельмус был разбит, а энергетическое тело уничтожено и казалось, он должен был умереть, но нападавшие решили провести опыты над поверженными кочевниками.

Они поселили в его душе паразита, что не давал ему умереть и хотели захватить его разум, дабы он воевал под их флагом. Но он бежал… Бежал, оставив позади разорённый аул.

Лишь меч и одежда остались при нём, что также не поддавались разрушению, после ужасной процедуры. И он поклялся мстить, покуда будет биться его сердце.

Вот только оно не билось. Да и кровь практически не хлестала из его ран. Через семьсот лет он заметил, что вопреки тому, что он деградировал до «ничтожества» и даже отжил отведённый «Спириту» срок в тысячу лет — он до сих пор… существует.

Он был обречён на вечные мучения. Каждый раз, когда его пронзали, разрывали на части, съедали и проворачивали в мясорубке — он восстанавливался. Медленно, мучительно, но через пару тысяч лет он и к этому привык. Однако стоило ему испить воды или еды, как его тело ломалось в страшных судорогах, а жажда и голод лишь усиливались.

Но и с этим он сумел смириться.

Единственное, что не давало покоя его ни живому, ни мёртвому тела — это вопрос: «Почему культ Аммаста существует до сих пор?»

* * *

— Кошмары мучают? — спросил Эспен, заметив, что таинственный мечник просыпается.

Услышав голос соперника, кочевник тут же дёрнулся с места, как вдруг осознал, что прикован зачарованными цепями, а рядом с его шеей крест-на-крест вбиты два коротких меча.

— Ну-ну! Куда ты так рвёшься? Можно же и без головы остаться, — хмыкнул паразит, рассматривая катану. — Великолепная работа. Не силён в кузнечном деле, но тот, кто создал этот клинок вложил в него нечто большее чем годы усилий. Он поместил туда частичку души…

— Больно ты разговорчивый, как для рукотворного монстра! — рявкнул очнувшийся с концами киренеец.

— Ты напал на меня, потому что думал, что я связан с культом Аммаста? — поинтересовался Эспен.

— Будто это не так! — сплюнул немёртвый, продолжая тщетные попытки разорвать путы.

— Ну… частично, оно и так. Это тело я похитил из-под носа у Патриарха. Но вообще-то я… паразит, — пожал плечами герой и уставился аметистовыми глазами в пустые серые. — От тебя тоже исходит тёмная энергия. Твои беды тоже от культа? Уверен, мы чувствуем друг друга так хорошо именно по этой причине.

— Не пытайся заговорить мне зубы, чудовище, — уже более спокойно произнёс мечник, но всё ещё с презрением.

— Ты сам видел — я использовал заклинания основанные на энергии Тельмуса, а не какой-либо другой. Но моё естество также проклято как и твоё.

Можешь мне не верить, но цели у нас одинаковые. Я уже несколько лет охочусь за этими…

— А-ха-ха-ха! — ни с того, ни с сего рассмеялся кирениец. — Отродье Аммаста, что охотится на других его отродий?! Не придумать что-то получше, уродец?!

— Как думаешь, будь я из культа, увязались бы за мною неко, человеческий маг и Болотная Дьяволица? Стали бы они меня защищать?

— Я веду свой поход, — посерьёзнел безымянный, — уже восемь тысяч лет… И за это время, я видел различных трюков от аммастцев больше, чем волос на конском хвосте! Эти уроды могут подчинить кого угодно и что угодно! Они могут создавать богомерзких чудовищ в своих казематах, оживлять неживое и умертвлять то, что умереть не может!

Они создали меня! И они же от меня и падут!

— В таком случае, — Эспен придвинулся к собеседнику, — возьми свой меч и продолжай делать это дальше, — протянул он кочевнику его меч.

Мужчина замер, в пустых глазах на миг загорелась искра удивления. Эспен разрубил цепи его же катаной и щупальцами вытащил мечи из дерева.

— Только делай это не на моём пути, иначе я найду способ убить тебя раз и навсегда, — с этими словами, вложив катану в ножны, герой протянул её кочевнику.

— Учти, я не буду столь добр! — произнёс показавшийся сзади неко и положил две стрелы на тетиву.

— В-вы что? И вправду воюете против Аммаста? — ошалело спросил воитель.

— Нам всем тут конкретно нагадили эти почитатели курицы с головой козла! — задорно ответил Эспен, складывая вещи в короб и забираясь на Глорию.

— Ясно… — вздохнул кирениец, заправив ножны за пояс.

Он не мог поверить в это. Какие-то неудачники, приручившие Болотного Дьявола объявили войну сильнейшей секте мира, тогда как целые Империи лишь лениво спихивают частные разборки с фанатиками на плечи инквизиции!

Впервые, за тысячелетия скитаний, среди множества обездоленных, он встретил тех, кто вместо того, чтобы поджать хвосты и убежать подальше, а после никогда не появляться на глазах, — взяли в руки оружие и пошли вершить собственную судьбу!

— Не знаю, по дороге ли это тебе, но мы тут в сторону передовой едем… Мало ли тебе это будет нужно? Можем подкинуть… — поджал губы Эспен.

— Разве на фронте действуют фанатики? — спросил немёртвый.

— Фанатики есть везде! — усмехнулся Эспен, — Но прежде чем заявиться в их гадюшник, нужно хорошенько подготовится и набрать людей. Одному противостоять Темнобогу будет сложно, — подмигнул он.

— Тогда… я пойду с вами, — ответил кочевник.

— Ну вот и отлично! — и не рассчитывавший на другой исход паразит протянул руку киренийцу, как того вдруг, оплёл язык Глории и Дьяволица сама посадила новоиспечённого попутчика себе на рога.

— Мать моей матери… — стал осматривать свои обслюнявленные лохмотья воитель.

— Видно, ты ей понравился! — хихикнул Эспен и хлопнул ладонью по макушке Глории. — Курс на север! — и все пятеро оторвались от земли.

* * *

Палаточные городки разрастались вокруг Старвода подобно подснежникам в начале Весны. От обилия адептов третьих-четвёртых уровней даже вода в окрестных реках становилась тяжелее и опаснее для «ничтожеств» и «дохляков», а вот для «дикарей» и «зверей» — очень даже хорошим допингом.

Многочисленные торговцы оружием, бронёй, защитными амулетами и зельями стекались к приграничным землям. Иноземные купцы приводили целые табуны прирученных магических скакунов и даже гиппогрифов, что запросто могли разодрать рыцаря в латах.

— Девушка! Посмотрите на этот медальон! Всего за пять золотых он